Отец моего жениха

И я жалею, очень жалею… когда вижу отношение твое легкомысленное к вещам, к людям… что не додал, не объяснил. Всегда кажется, что можно было сделать больше, вот тогда… Но оборачиваясь назад, Дим, я понимаю, что мало что бы изменилось. Отдал я тебе все, на что был способен. Я тоже живой. Со своими заморочками, недостатками и поступаю не всегда мудро. Но в одном можешь быть уверен — тебя я всегда любил, как умел.

Тяжело выворачивать душу. Но близкие того стоят. Все честно.

— Это ничего не меняет… — тихо выдавливает Дима, опускаясь на стул. — Я не прощу, чтобы ты с Юлей замутил.

— Поэтому меня перед выбором пытаешься поставить? Если брошу Юлю — простишь меня и все забудешь?

Молчит. Конечно, мой разрыв с Юлей мало что изменит между нами. Разве что утолит его желание ударить меня побольнее. А память не сотрешь, как не крути. Здесь либо принять и простить, либо навсегда отвернуться.

— Дим, я пытался. Когда ты позвонил мне и о чувствах своих сказал, я пытался. И смог бы я ради тебя. В Лондоне бы отсиделся, переболел. Не для того, чтобы тебе шанс на счастье с ней дать, а просто чтобы больно не делать. Но судьба вещь такая… Может, и, правда, не убежать. Я собой готов был поступиться, а Юлей не смог. Не заслуживает она страданий.

— Не бросишь ее, значит..

— Слишком поздно, сын. Я ответственность за ее чувства взял, Дима, и больно делать не имею права. Знаю, что ты и ей больно делать не хочешь.

— Почему ты именно ее выбрал, а? Столько девчонок… захотел молодую… Кристинку бы взял… Сабину… их не жалко. Да они наверное рады были. Но Юльку…

— Я и не выбирал, сын. Это не прихоть моя была. Просто чувствам не прикажешь. Я, поверь, в сорок лет никак не планировал влюбляться в девушку сына, да еще вдвое младше.

Дима смотрит на меня в неверии, словно я его по щеке ударил.

— Влюбился… в Юльку, что ли?

Да, Серега, слово не воробей. Вот так сказал и самому ясно стало… Влюбился. Слово-то какое. Романтичное, подростковое. А по-другому разве можно это назвать? Попал, увяз, влюбился… Люблю.

— Если бы это было временное увлечение, мы бы сейчас с тобой здесь не сидели. И если бы я мог похвастаться частой влюбленностью, тоже. Со мной такое впервые за всю жизнь, Дим. Поэтому и сражаться оружия у меня нет.

Снова повисает молчание. Переваривает. Да, наверное, странно слышать от отца слова о влюбленности. Я бы и сам дара речи лишился, заяви мой отец в свое время о подобном.

— А маму? Ты не любил?

Что сказать ему на это? Может быть, правильнее будет соврать… но почувствует же. Не хочется."

"— Мне было восемнадцать, Дим. Кому-то, возможно, и повезло встретить любовь всей своей жизни в этом возрасте, но я им не был. Но я о своих отношениях с Снежаной не жалею, потому что на свет появился ты.

На лице сына написана внутренняя борьба.