Отец моего жениха

Огромная рука перехватывает затылок и сжимает так, словно я его собственность. Вторая ладонь протискивается между мной и гарнитуром и жестко стискивает ягодицу.

А я, бессовестная Юля Живцова, отвечаю ему с бесстыдным стоном и жмусь бедрами к эрекции. Я еще никогда не теряла контроль рядом с парнем. Возбуждалась, да, но теряла контроль — нет. Возможно, потому что сейчас рядом со мной не обычный парень, а взрослый и сексуальный мужчина, который обращается со мной как скульптор с покорной глиной, и пожирает мой рот так, словно хочет высосать жизнь..

— Сергей… — мычу я ему в рот, трясущими руками вытягивая ткань его рубашки из-за пояса брюк.

Хватка на моих волосах усиливается так, что в уголках глаз собираются слезы, низ живота каменеет, и Молотов, глухо чертыхаясь, запускает ладонь мне под футболку.

Надо его оттолкнуть, но я не могу: кожа зудит и ноет в ожидании его прикосновений. Я начинаю дрожать, когда горячие пальцы жадно обхватывают мою грудь и сдавливают сосок. Тянут, гладят, растирают, заставляя меня стонать Сергею в рот и царапать оголившуюся поясницу.

— Еще… еще….

— Я же сейчас трахну тебя, девочка, — Подхватив ладонью мои бедра, Молотов сажает на раковину и встает между разведенных ног, так что его выдающаяся эрекцию прижимается к промокшему шву моих шорт.

Я хочу, чтобы он меня трахнул. Это помешательство, какое-то, но я его хочу так, как никогда в жизни ничего не хотела. Хочу, чтобы его пот стекал по мне, его щетина царапала мою кожу, а его член двигался внутри меня.

Трясущимися руками я начинаю расстегивать его ремень, а Молотов стискивает руками мои бедра, словно хочет раздавить, и до упора прижимает их к члену. Наслаждение пронзает каждый нерв, заставляя меня всхлипнуть, и обхватить его ногами. Я настолько поражена реакцией своего тела, что руки замирают на ремне и все что я могу, так это следить за тем, как сжимается челюсть Сергея, когда он плотнее вдавливает мне между ног эрекцию. Вот так я могу кончить, да?

— Кончаешь, — подтверждает мою мысль Молотов, не сводя с меня расширенных зрачков. — Неужели и, правда, все равно с кем.

От этих отрезвляющих слов я зависаю в кадре своего зреющего наслаждения. Все равно с кем? Вот так он обо мне думает?

Ох, какая же ты идиотка, Живцова. Ты что, мать твою, наделала?

Я жмурю глаза, чтобы избавится от вида лица Молотова передо мной и упираюсь локтями в твердую грудь.

— Отпусти меня.

Но Молотов не опускает. Я начинаю дергаться, пытаясь его оттолкнуть, но он сжимает бедра сильнее, там что наверняка останутся синяки и хрипло распоряжается:

— Открой глаза.

Прежде чем я успеваю подумать, веки сами распахиваются, и я ощущаю новое давление эрекции через слои ткани.