Худшие подруги

Кажется, даже дышать теперь легче. И лопаты не понадобятся.

– Проехали, – говорит Макарова дружелюбно. – Вы нам больше помогли, чем навредили. Все мы хороши. Сделаем выводы и забудем. Согласны?

Коробкина кивает, улыбаясь шире. Курочки-подружки подступают к ней с обеих сторон. И вот мы уже милые и прекрасные друзья… Конечно, нет. Но окончание военных действий неплохо бы чем-то подкрепить.

Снимаю с головы ободок и протягиваю Лизе:

– Я тебе кое-что должна.

– Нет. Ты что? Не нужно…

– Бери. Это подарок.

Лиза боязливо принимает ободок и крепко сжимает в руках, так же, как и тогда… Только теперь совершенно с другими чувствами. Папа бы мной гордился. Да чего там? Сама сейчас собой горжусь!

– Ладно, девочки… – говорю я, понимая, что умилительная пауза затягивается, превращаясь в неловкую. – Если мы во всем разобрались, нам пора…

– Есть еще кое-что, – серьезно возражает Аля. – Лиз, не могла бы ты удалить фотки Дымарского? У парня скоро нервный срыв случится. Он уже свое получил.

– А? Да. Хорошо, – бормочет Лиза, стыдливо отводя глаза.

– Вот и отлично.

Выходим с Макаровой в коридор. Беру ее под руку, шагая вприпрыжку. Отходим на безопасное расстояние, и Аля подает голос, убедившись, что вокруг нет лишних ушей.

– Ну ты даешь! – хохочет она. – У нас не школа, а настоящий цирк уродов. Двуличные парни, девушки со змеиными языками…

– А мы с тобой – бессердечные королевы цирка, – улыбаюсь я.

– Но ведь теперь все будет по-другому.

– Надеюсь. Мы сделали то, что могли. Маски сорваны, яд сцежен, а сердца наши бьются. Даже удивительно, что все закончилось так хорошо."

"– Я бы сказала, отлично. Коробкина обезврежена. Дымарский наказан. И самое главное – мы еще лучшие подруги. Вдобавок у нас обалденные парни, а впереди новогодние каникулы. Знаешь, а я рада, что мы пережили такое.

– Да? Может, еще разок? Вернемся, я заберу у Лизы ободок, она психанет и начнет все по новой.

– Нет же! – толкает меня плечом Аля. – Сама подумай, где бы мы были, если бы Дымарский, например, не перевелся в нашу школу?

– И пробовать не стану. Мне нравится там, где мы сейчас.

– В-о-от, как и мне. Только одно смущает…

– И что?

Макарова снимает ободок и выкидывает его в первую попавшуюся мусорку, задвигая ее ногой в тень. Наблюдаю за ней, приподняв бровь.

– Не буду я носить такой же ободок, как у Коробкиной! Или мы теперь впятером дружить будем?

Не сдерживаю смех, а Аля придирчиво поправляет локоны на плечах.

– Ага, как же. Нам и вдвоем неплохо. А на выходных пробежимся по магазинам, папа обещал нас свозить. Купим новые, – весело говорю я.

– Глеба и Макара возьмем?

– Давай у них спросим. Бойко весь измучился без тебя.

– Ой-ой… Кто бы говорил. Ты себя рядом с Глебом видела? Малиновый кисель.