Командир

На самом деле этот результат нашей работы мог бы быть в разы лучше, но здесь надо объяснить, почему так не случилось.

Сразу после разговора с Цанавой, когда он ошарашил меня задачей очистить от бандитов обширные территории, я понял, что без помощи мне с этим не справиться. Такую помощь я нашёл в лице знакомого еврея Аарона Моисеевича, с которым мы заключили очередную взаимовыгодную сделку.

Он мне помогал в выявлении своеобразного подполья вроде того, что мы разгромили в Белостоке, в других городах подотчетной Цанаве территории и передавал в моё распоряжение кое-какую имеющуюся у него агентуру, с которой он сотрудничал, а я в свою очередь помогал его многочисленному семейству с переездом вглубь страны.

Место, где они будут жить, они нашли сами и устраиваться тоже будут самостоятельно, а вот сам переезд им самостоятельно осилить сложно. Для понимания, им, чтобы вывезти на новое место жительства все свое имущество, понадобится девять стандартных железнодорожных вагонов, и то не факт, что этого хватит."

"Мне решить проблему переезда евреев труда не составило — опять же, с помощью Цанавы, который последнее время как-то странно на меня поглядывал при упоминании любого еврея в принципе.

Дело в том, что сразу после переговоров с Аарамом Моисеевичем я не откладывая обговорил все с Цанавой, и тот, вникнув в суть сделки, без всякого сомнения пообещал помочь. Но беда в том,что уже с середины осени на присоединенных территориях начался активный отъезд еврейского населения вглубь страны. Сначала это все происходило незаметно, как бы тоненьким ручейком, но со временем начало набирать серьезные обороты, превращаясь в бурный поток. Никто не понимал, что, собственно, происходит, но слухи о близкой войне, гулявшие среди евреев, до ушей Цанавы, естественно, дошли, вот он и озадачился вопросом, что мне об этом известно. Ведь я договаривался с ним о помощи с переездом, вот он и решил, что я что-то знал. На самом деле я подозревал, что и в этом вопросе я евреям невольно помог, но это не точно. Просто в одном из разговоров с Цанавой, когда тот в сердцах высказался об этом великом переселении народа и задумчиво пробормотал, что надо бы запретить эти переезды, я на автомате произнес:

— Может, лучше использовать это все в интересах страны и вместо того, чтобы запрещать, наоборот, помочь. Среди переселенцев уйма всяких востребованных спецов, так почему бы не отправлять их туда, где в них нуждаются?

Не могу знать, повлияли ли эти мои слова, или, может, власти сами пришли к подобному решению, но никто евреям переезжать не мешал и даже наоборот: среди них развернули самую настоящую вербовочную кампанию, уговаривая людей ехать туда, где они пригодятся более всего.