Командир

Сами, как говорится, виноваты, позволив мне сформировать подразделение на моё усмотрение, а я его вижу именно таким. Авантюра, конечно, да и пофиг. Дадут по рукам, тогда и буду все переигрывать, но надежда ведь есть (и немалая), что меня могут просто не заметить. Бардак в армии никто не отменял. Поэтому старшине я ответил однозначно;

— Риск, что дадут по шапке, конечно, есть, но менять ничего не будем. Пока сидим в лесах и не мозолим глаза начальству, мы никому не интересны, а дальше больше.

— По бумагам все равно проводить придётся, по-любому возникнут вопросы, — парировал старшина. Но я не задумываясь ответил:

— Вот когда возникнут, тогда и будем думать, как их решать.

Собственно, на этом тему мы и закрыли. Поговорили ещё немного о текучке и разошлись по своим делам. Правда, не успел я вернуться в лагерь, как появился посыльный из УНКВД с просьбой начальника управления посетить его без промедлений. Пришлось возвращаться в город, досадуя по дороге, что меня уже прям реально задергали, отвлекая от службы. Никак не получается избавиться от сумбура и наладить наконец размеренное течение этой самой службы.

Начальник встретил меня взволнованным и прямо с порога напрочь ошарашил:

— Крепись, Сергей, у тебя мама умерла. Брат твой звонил, просил тебя перезвонить ему по возможности.

Хоть я и понимал, что это неизбежно, но эта новость меня будто пыльным мешком по голове прибила. На миг даже растерялся и вообще перестал понимать, что делать. Начальник, видя моё состояние, произнес:

— Сергей, соберись и не раскисай. Все мы смертны, и жизнь так устроена, что рано или поздно человек умирает.

Я только кивнул в ответ и спросил:

— Откуда можно позвонить?

Тот указал на стол со стоящим на нем телефоном.

— Звони прямо отсюда, я пока отлучусь.

С этими словами он покинул кабинет, а я не откладывая и не собравшись с мыслями взялся за трубку телефона.

Разговор с братом получился, что называется, в одну калитку. Как только получилось связаться с ним, он, едва мы поздоровались, начал говорить, не дав мне и слова вставить.

— Мама просила не говорить тебе о ее смерти, чтобы ты не сорвался на похороны, но я не смог с тобой так поступить. Не знаю, почему она не хотела, чтобы ты приезжал на её похороны, но я все равно решил поставить тебя в известность, а приезжать или нет — это ты сам решай. Если всё-таки надумаешь приехать, обратись к начальнику управления, он поможет попасть на самолёт, летящий в Москву. На этом все, извини, но мне бежать надо, дел слишком много. Да, похороны уже завтра.

Вот и весь разговор.

Я, положив трубку, подумал: «ну уж нет. Пошёл он нахрен, этот дядька. Не собираюсь я вести себя как страус и прятать голову в песок, тем более что проводить родного человека в последний путь — святое дело.