Королевство грез

Дженни оглянулась, позабыв про гребень в руке, разглядывая сестру с усталой удивленной улыбкой.

– Бренна, мы ведем речь о том самом благородном рыцаре, что нас похитил?

– Ну, – защищаясь, напомнила Бренна, – в отличие от своего порочного брата он не пытался заключать со мной никаких бесчестных сделок!

– И правда, – согласилась Дженни, на миг совершенно отвлекшись от своих горестей. – И все же сегодня я бы не стала рассчитывать на его благородство. Почти не сомневаюсь, что при личной встрече ему захочется свернуть тебе шею, поскольку теперь он знает, как ты его провела.

"– Но он совсем так не думает! – вспыхнула Бренна. – Он сказал мне, что я совершила очень отважный и смелый поступок. – И убитым тоном добавила: – А уж потом заявил, что мог бы свернуть мне за это шею. Кроме того, я не его провела, а его гнусного брата!

– Ты уже разговаривала с сэром Стефаном? – обомлев, спросила Дженни. Бренна ни разу не проявила ни малейшего интереса к кому-либо из юных ухажеров, преследовавших ее на протяжении трех минувших лет, а теперь явно тайком встречается с последним в мире мужчиной, которого отец разрешил бы ей взять в мужья.

– Мне удалось перекинуться с ним парой слов в зале, когда я ходила спросить кое о чем Уильяма, – призналась Бренна, жаркий румянец густо залил ей щеки, и она вдруг преисполнилась величайшей заботой о рукаве своего красного бархатного платья, который срочно требовалось разгладить. – Дженни, – тихонько проговорила она, склонив голову, – теперь, когда между нашими странами будет мир, думаю, я смогу частенько посылать тебе весточки.

Дженни показалось, что мир перевернулся.

– Если ты в самом деле уверена, что тебе этого хочется, позабочусь. И, – продолжала она, сдерживая смех, отчасти истерический, отчасти встревоженный безнадежной привязанностью сестры, – надо ли мне позаботиться также, чтобы сэр Стефан вкладывал свои словечки в мои весточки?

– Сэр Стефан, – ответила Бренна, поднимая на Дженни улыбающиеся глаза, – именно это и предложил.

– Я… – начала было Дженни, но смолкла, ибо дверь ее комнаты распахнулась, в покои шмыгнула крошечная старушка и замерла как вкопанная.

Наряженная в вышедшие из моды, но очаровательные одежды из сизо-серого атласа, отороченные кроликом, в старомодном тонком белом платье, полностью спеленавшем шею и часть подбородка, и серебристой, свисающей с плеч вуали, тетушка Элинор озадаченно переводила взгляд с одной девушки на другую.