Королевство грез

Теперь он приложился к щеке легким братским поцелуем, отступил назад, ухмыльнулся, и Дженни вдруг поразилась, до чего он похож на Ройса, особенно когда улыбается. Волосы Стефана были светлее, лицо не такое суровое, глаза не серые, а голубые, но он, как и брат, не страдал нехваткой очарования, когда желал проявить его, как в данный момент.

– Извинений за неприятности, которые я причинил вам, миледи, было бы недостаточно, и они чересчур запоздали. Все же я приношу их сейчас, со всей искренностью надеясь, что вы когда-нибудь найдете в своем сердце силы простить меня.

Слова раскаяния прозвучали так чистосердечно и мило, что Дженни, учитывая настроение вечера и предписание правил хорошего тона, ничего не осталось, как только принять его, что она и сделала, получив в награду от своего новоиспеченного деверя широкую улыбку. Он наклонился к ней и добавил:

– Разумеется, мне не приходится просить прощения у брата, ибо ему я оказал величайшую услугу."

"Дженни не могла совладать с собой; замечание Стефана выглядело столь вопиющим, что она расхохоталась. Заметив на себе взгляд Ройса, она посмотрела на него и прочла в серых теплых глазах одобрение, а также нечто, весьма смахивающее на гордость.

Следующим был Арик, и показалось, что каменный пол задрожал, когда грозный гигант двинулся вперед шагами, каждый из которых был вдвое длиннее, чем у обычного человека. Как и предполагала Дженни, великан с лицом, словно высеченным из гранита, не унизился до извинений, не говоря уж о галантных речах или даже поклоне. Он стоял перед ней, глядя прямо перед собой, а потом, встретившись с ней взглядом необычно светлых глаз, просто коротко кивнул головой. Повернулся и отошел, вселив в Дженни уверенность, что таким образом он только что утвердил свое господство над ней, а не наоборот.

Видя ее ошеломленное замешательство, Ройс наклонился и, фыркнув, шепнул на ухо:

– Не сердитесь – Арик ни разу не снизошел до подлинных клятв в верности и мне тоже.

Дженни взглянула в смеющиеся серые глаза, и весь вечер внезапно представился ей чередой радостных волнений и обещаний, присущих скорее не осенней, а первой теплой весенней ночи.

Затем вышли два рыцаря, составляющих личную охрану Ройса. Сэр Годфри, высокий, симпатичный мужчина, приближающийся к тридцати годам, был первым и тут же стал ее фаворитом, ибо, поцеловав руку, совершил нечто, полностью развеявшее напряженность, возникшую после знакомства с Ариком.