Королевство грез

– Если я жив, почему мне не больно?

– Тетушка Элинор, – прошептала она, – составила специальное снадобье, и мы заставили тебя его выпить.

Порвалась последняя паутина, опутывавшая его рассудок, и, блаженно вздохнув, он прижал ее, поцеловал и возликовал всей душой, почувствовав, что губы ее раскрылись и она целовала его в ответ от всего сердца. Когда Ройс наконец отпустил ее, они, тяжело дыша, долго смотрели в глаза друг друга, не в силах выразить словами переполнявшие их чувства.

Через минуту Ройс спокойно спросил:

– Я тяжело ранен?

Дженни перевела дыхание, закусила губу, и глаза ее затуманила боль от ран, полученных им по ее вине.

– Неужели дела мои так плохи? – хрипло допытывался он."

"– Да, – шепнула она. – У тебя сломаны левая рука и три пальца. Раны на шее и под ключицей, которые, по словам Стефана и Гэвина, нанес тебе Малькольм, длинные и глубокие, но уже не кровоточат. Глубокая рана на ноге просто чудовищна. Ты получил страшный удар по голове, должно быть, когда снял шлем и наверняка, – мстительно продолжала она, – когда на тебя напал кто-то из моих мясников-родичей. Кроме того, ты весь жутко избит.

Он удивленно приподнял бровь:

– Звучит не так уж и плохо.

Дженни заулыбалась при столь героическом заявлении, но он тихо, многозначительно добавил:

– И что дальше?

Она сразу поняла, о чем он спрашивает, представила, какие еще физические страдания выпадут на его долю, если он вернется и проведет еще один поединок, и сравнила с неизмеримым страданием, которое придется стерпеть его гордости, если он этого не сделает.

– Тебе самому решать, – отвечала она через минуту и, не в силах сдержать недобрых чувств по отношению к отцу и брату, закончила: – Но там, на поле чести, где моя семья обесчестила себя нынче, есть рыцарь по имени Малькольм Меррик, публично бросивший тебе вызов час назад.

Ройс погладил ее по щеке костяшками согнутых пальцев и ласково уточнил:

– Можно ли заключить из этого замечания, что, по твоему убеждению, я и впрямь способен побить его, пристегнув щит к плечу над сломанной рукой?

Она склонила голову набок:

– А ты что скажешь?

Ленивая улыбка тронула краешки чувственных губ, которые вымолвили всего два слова:

– Не сомневаюсь.

Стоя возле палатки рядом с Ариком, Дженни смотрела, как Ройс наклоняется, чтобы взять у Гэвина свое копье. Он взглянул на нее, поколебался долю секунды – пауза эта почему-то показалась многозначительной, – потом повернул Зевса, направился было к полю, но тут Дженни сообразила, отчего он мешкал, и, окликнув, велела ему обождать.