Красные камни Белого

А потом швырнула сюда. – Он помолчал, после чего поправился: – Нет, пожалуй, положила.

– У меня мурашки по коже, – признался Рыжий.

– Нас эта участь миновала.

– Я о другом. – Рыжий вздохнул. – А что, если люди внутри тоже сплелись?

Офицер оказался связан с камнем, так почему бы не появиться другим жертвам? Возможно, еще более страшным?

– Возможно.

– Возможно?

Рыжему очень хотелось, чтобы Грозный с ним не согласился, он надеялся услышать отрицательный ответ, а потому не сдержал восклицания.

– Я не вижу следов рядом с цеппелями, – объяснил Грозный. – Трава здесь высокая, люди обязательно смяли бы ее, но этого нет. И разбросанных вещей нет, и веревочных лестниц.

– Я понял: они не покидали цеппели.

– А поскольку это глупо, можно сделать только один вывод: внутри полно мертвецов. – Грозный снял пистолет с боевого взвода и вернул Рыжему. – Он не понадобится.

– Уверен?

– Зови остальных, – распорядился Грозный и медленно направился к цеппелям."

"– «Изабелла Та»? Никогда не слышал.

– Один из самых больших пассеров Ожерелья, мессер. Построен всего семь лет назад лучшей каатианской фирмой…

– Избавь меня от подробностей.

– Каюта первого класса расположена в гондоле. Из ее иллюминатора открывается прекрасный вид.

– Каюта? Одна?

– Да, мессер.

– Значит, спутников у меня не будет…

– Как думаете, они кого-нибудь найдут? – негромко спросила Куга.

– А кто тебе еще нужен? – ледяным тоном осведомилась Привереда.

Тыква хмыкнул.

Однако смутить синеволосую у Привереды не получилось. Куга тонко улыбнулась, словно говоря: «Ах, ты до сих пор бесишься!», и ровно ответила:

– Я беспокоюсь о людях, которые летели на цеппелях. Меня очень расстраивает то, что они могли погибнуть.

– Врешь.

– Я сама могла погибнуть. И потому…

– Лживая сучка!

– Тупая дрянь!

Ответила Куга прежним, очень спокойным тоном, и тем окончательно вывела Привереду из себя. Красивое лицо нахалки пошло безобразными красными пятнами, рот перекосился, глаза засверкали, а длинные изящные пальчики согнулись, словно девушка намеревалась вцепиться сопернице в горло. И вцепилась бы, однако проклинающий все на свете Тыква решительно встал между непримиримыми девчонками и громко произнес:

– Меньше людей – больше еды.

Ничего более умного за отведенные ему мгновения спорки не придумал.

Несколько секунд девушки оторопело смотрели на Тыкву, после чего Куга скривилась и с чувством произнесла:

– Я знала, что ты жесток и бессердечен.

И отвернулась.

А Привереда, отдышавшись, буркнула:

– Не обязательно.

– В смысле, – поднял брови Тыква.

– Да ни в каком смысле, – махнула рукой девушка, и спорки понял, что она его поблагодарила.