Кровь моего монстра

Меня до сих пор бесит, что она так меня держит, тем более что я никогда не был так настроен на тело или потребности другой женщины, как на ее.

В тот момент, когда я заканчиваю трахать ее, это именно тот момент, когда я снова хочу ее. На самом деле мне приходится физически сдерживать себя, чтобы не врезаться в нее всю ночь напролет, просто чтобы установить некоторую дистанцию между нами. Потом я вспоминаю, что она сказала, что мы всего лишь приятели по сексу, поэтому я безжалостно довожу ее до грани.

Теперь, поскольку у нас есть около двух часов до прибытия груза, я могу трахнуть ее в машине, пока все занимаются своими делами. Иногда Виктор спрашивает:

— Какого хрена тебе нужен Липовский, когда у тебя есть я? — и я сопротивляюсь желанию наброситься на него."

"Наконец вдалеке появляется Саша, смотрит на часы и ускоряет шаги. Она снова подстригла волосы, потому что их длина делала ее такой «женственной», что даже другие охранники начали дразнить ее по этому поводу. Она ненавидела это. Я мог это сказать, потому что она весь день была в плохом настроении.

Тяжело дыша, она открывает дверцу машины.

— Ты спрашивал обо мне?

Я втаскиваю ее внутрь, так что она сидит у меня на коленях, затем захлопываю дверь и обнимаю ее за гибкую талию.

— Это заняло у тебя слишком много времени.

— Я была на другой стороне причала, дважды проверяя свое местоположение. — она пытается оттолкнуться, но моя хватка вокруг ее талии не дает ей освободиться.

— Оставайся на месте. — я начинаю расстегивать молнию на ее брюках, но она дергается и выскальзывает из моей хватки, практически бросаясь через сиденье к двери, прежде чем сесть.

Моя рука сгибается и разгибается, пока я обдумываю лучший способ вернуть ее туда, где ей самое место.

— Потрудись объяснить, что, черт возьми, ты делаешь?

— Мы не занимаемся сексом в ожидании важной посылки, Кирилл. Этого просто не произойдет. — ее уверенная манера говорить делает мой член чертовски твердым.

— А почему бы и нет? У нас есть два часа впереди.

— Я потеряю концентрацию, — признается она более низким тоном. — И у меня будут трясущиеся конечности, что ни в малейшей степени не помогло бы, когда я должна быть снайпером.

— Тогда ты можешь просто отдохнуть здесь. Мы позаботимся о выполнении задания.

— Значит, теперь я полезна только для секса, пока ты и другие выполняете задание?

— Я никогда этого не говорил.

— Ну, это то, что я получаю. Говорю тебе, Кирилл, моя работа важнее секса.

Неужели эта гребаная женщина только что сказала, что быть телохранителем важнее, чем трахаться? Если это ее способ еще больше намекнуть на то, что я «удобен», клянусь, черт возьми...

— Ну, не более важно, — выпаливает она, ее щеки краснеют. — Я думаю, их нельзя сравнивать.