Кровь моего монстра

Все, что нам нужно сделать, это приземлиться рядом с логовом повстанцев, в горах. Далее разделиться на две команды, чтобы зачистить их с обеих сторон. Мои снайперы позаботятся об оставшихся, и тогда все это останется в прошлом.

Независимо от того, под каким углом я смотрю на это, миссия настолько проста, что это оскорбительно. Но я не недооцениваю возможность того, что что-то пойдет не так.

Раздается стук в дверь, прежде чем она открывается, и Виктор появляется на пороге, как стена. Я знаю его всю свою жизнь, но это не меняет того факта, что он мрачный, стойкий и абсолютно скучный человек.

— Они готовы, — объявляет он.

— Ты разделил их роли?

Он кивает.

— Очень хорошо — я встаю со стула и сжигаю отчет разведки. Я уже выучил его наизусть, так что нет необходимости в физической копии.

Виктор и я шагаем по коридору в тишине. Я могу сказать, что ему есть что сказать, он всегда это делает и десятилетиями играл роль занозы в моей заднице. К счастью, сегодня вечером он предпочитает держать свои мысли при себе.

Что хорошо, так как я на миллион процентов уверен, что все, что он скажет, будет о возвращении домой. Что бы вернуть власть и поставить на место моего брата и мать. Однако, чего Виктор не знает, так это то, что все должно происходить в свое время.

Мои люди ужинают после долгого тренировочного дня. Я дал им столько дерьма, что бы они сделали, что не удивлюсь, если они слишком устали, чтобы нормально есть или сидеть. Но опять же, завтра у меня не должно быть никаких ошибок. Они должны были выучить наизусть путь, по которому мы пойдем. Если кто-то допустит ошибку, он рискует не только своей жизнью, но и жизнью своих товарищей по команде. Я даже готов предоставить им свободное время сегодня вечером.

Я останавливаюсь у входа. Вместо мрачной, несколько настороженной атмосферы, которую я привык ожидать перед каждой миссией, в зале царит прямо противоположная атмосфера. Посуда разбросана повсюду, напитки разлиты повсюду, а в углу происходит какое-то соревнование по поеданию. Смех, ругань и праздное поддразнивание заполняют пространство до краев.

Но самое главное - это непринужденное настроение.

Максим и Рулан поют своими ужасными голосами, которые я бы врагу не пожелал. Затем, в разгар нарушения прав человека, проскальзывает более мягкий голос. Мои глаза сужаются при виде стройного, хрупкого солдата между моими людьми, и это не кто иной, как Липовский.

Конечно.

Почему я не удивлен, что он оказался в центре всего этого?

Остальные хлопают, кричат или стучат чашками по столу в такт пению. Юрий кричит Максиму и Рулану, чтобы они заткнулись нахуй, потому что они затмевают более приятный голос Липовского, под который они поют громче.

Мое внимание остается прикованным к Липовскому.