Кровь моего монстра

Атмосфера уверенного самодовольства окутывает каждую черту-бусинку на его лице. Его темные глаза светятся чистым злом. У него прямой, высоко задранный нос, из-за чего он выглядит высокомерным, как бог.

Это, пожалуй, единственная физическая особенность, которую я унаследовал от этого человека. В основном я похож на свою мать, то к чему мы с ним относимся с взаимным пренебрежением.

Виктор появляется на пороге позади него с редким для него извиняющимся выражением лица.

Он, как никто другой, знает, что мы с Романом Морозовым не должны жить на одном континенте, в одной вселенной или в одном временном периоде. На самом деле, видеть его в день моей миссии - это все равно что видеть во сне ворон и змей, поедающих мой череп.

И я даже не суеверен.

Нет необходимости спрашивать, как он сюда попал. Мой отец обладает таким типом власти, которая позволяет ему набивать карманы некоторым политикам и некоторым военачальникам, состоящим у него на службе.

Единственное, из-за чего он злится, так это из-за того, что у него все-таки недостаточно сил, чтобы меня уволить.

Я смотрю на Виктора, он кивает, затем выходит на улицу.

Не желая смотреть на гнилое лицо моего старика и не имея возможности молиться о его исчезновении, я занялся проверкой своего оружия.

Я медленно разбираю свою винтовку, не торопясь с выполнением задания.

— Чему я обязан этим неприятным визитом?

— Ты всегда был наглым маленьким ублюдком, — вздыхает он тяжело, вероятно, из-за усилий, которые он приложил, чтобы притащить сюда свой живот.

— Вроде как учился у лучших.

Я не смотрю на него, но чувствую, как жар его взгляда обжигает мне затылок. Он, конечно же, не тратит время на то, чтобы показать свое истинное лицо.

Очевидно, проиграв битву за то, чтобы оставаться в стоячем положении, он почти марширует и наваливается всем своим весом на мой стул. Прямо напротив того места, где я сижу на столе.

Его лицо слишком велико для его шеи, руки слишком толстые, вены вот-вот лопнут, и он сильно потеет, его не спасает даже русская зима.

— Я не видел тебя целый год, и это тот прием, который я получаю? — он подчеркивает свои слова этим более пренебрежительным тоном. Тот, который он использует всякий раз, когда решает «наказать» меня.

Обучить меня этому пути.

Заставить меня научиться тому, как стать его подходящим «наследником».

— Ты не видел меня год, но мне любопытно, как ты все еще ждешь от меня какой-то формы приветственной церемонии, — я поднимаю голову. — Ты заслужил какой-то королевский титул, о котором я не знаю?

— Ты, блядь! — он поднимает руку со стола. На данный момент, это привычка, от которой старому хрену было трудно избавиться.

Я смотрю прямо на эту руку, провоцируя его ударить меня.

Просто прикоснись ко мне, Роман. Я, блядь, вызываю тебя.