Крылья феникса

Он издавал утробный, на грани слышимости рык, перемежающийся с таким же еле слышным шипением, от которого по коже бежала мелкая дрожь. Обнажал в оскале темные клыки, изворачивался, бросался в атаку снова и снова в желании поглотить, уничтожить отвечающий ему свет.

Я совершенно потеряла счет времени — оно словно замедлилось, растянулось. И таким же растянутым стал момент, где риах, изловчившись и приложив, кажется, максимум сил, обрушил на Нориана решающий удар.

«Утром ты выглядел как недобитый риах, — прозвучали в голове недавние слова Кайла. — Только прошлой ночью все от этой мерзости очистили!»

Минувшая ночь выдалась тяжелой, у фениксов не оставалось времени на восстановление. Какими бы сильными они ни были, даже им требовались перерыв и отдых.

Следующее, что промелькнуло перед мысленным взором, — лорд Нориан Снэш, тяжело дышащий и опирающийся на подоконник. Валяющаяся рядом пустая фляга и слова, снова принадлежащие Кайлу: «Я думал, „янтарь“ тебе больше не помогает…»

И вот теперь еще не до конца оправившийся от событий прошлой ночи Нориан пропустил удар. Кайлу приходилось не слаще, и он не успевал долететь до брата, чтобы помочь. Прозвучало заливистое ржание окутанного тьмой григанна, погасло охватывающее клинок пламя…

Я смотрела на все это, будто погрязнув в безвременье, и в груди разливался опаляющий жар. Совсем как накануне, когда стояла у камина перед лицом своих обидчиц. Только сейчас жар вызывали не гнев и негодование, а соперничающее со страхом отчаянное желание помочь.

Но кто я такая, чтобы оказаться полезной самим фениксам? Простой человек, всю жизнь проживший без использования магии и имеющий всего одну тусклую искру. Но теперь искр больше, и живущая на чердаке девушка перебралась в Институт аэллин, став его законной частью.

Жар опалял все сильнее, разрастаясь с каждой долей секунды. Растекался по венам раскаленной лавой, заставлял бурлить кровь и неистово биться сердце. Кажется, Росс пытался меня остановить, когда я, резко сорвавшись с места, распахнула балконную дверь. Но все это было уже не важно.

Там, в потемневшем, лишенном звезд небе задыхался в объятиях тьмы тот, кто однажды спас мне жизнь. Тот, кто один из немногих не судил меня по происхождению и отнесся по-человечески… хотя человеком и не был.

Распространившись по всему телу, жар сконцентрировался в кистях. Я мало что понимала в этот момент — ощущала лишь жгучую боль в ладонях и видела устремившийся в сторону риаха и фениксов поток золотого света. Выйдя за пределы защитного барьера, он стрелой вонзился во взревевшего риаха, пройдя его насквозь в том месте, где у обычного живого существа находится сердце. Свет не уничтожил его, не был настолько мощным для того, чтобы развеять, но отвлек.