Личный аптекарь императора. Том 4

А мы в свою очередь будем платить вам десять процентов от продаж артефактов.

— Идея хорошая, — кивнул я. — Но есть одна загвоздка.

— Какая же? — насторожился он.

— Десять процентов — очень мало. Меньше чем за пятьдесят, я не согласен.

Давид Елизарович вытаращился на меня. Да, я наглый, и что? Они снова хотят меня использовать и платить за это жалкие десять процентов. Не выйдет!

— Если вы думаете, что десять процентов мало, то очень сильно ошибаетесь. Мы намерены занять эту нишу и поставлять артефакты в лечебницы и аптеки всей империи…

— Но у вас без меня ничего не получится, поэтому вы будете платить мне пятьдесят процентов от заработанного, — прервал я его.

Коганы и юрист переглянулись. Они явно не обговаривали, что будут делать, если я захочу больше, чем они готовы дать.

— Давайте не будет торопиться с выводами и ещё раз всё хорошенько обсудим, — Давид Елизарович примирительно поднял руки. — Дело в том, что мы потратили много личных средств, чтобы выкупить мастерские. К тому же нам нужно будет платить артефакторам и охотникам за добычу из аномалий. Если мы вам будем отдавать половину заработанного, то сами останемся с пустыми карманами. Тогда у нас пропадает резон вообще заниматься этим делом.

— Хорошо. Я вас услышал. Теперь послушайте меня, — деловитым тоном сказал я и сцепил пальцы в замок. — Если ваши артефакты окажутся неэффективны, то мы, Филатовы, понесём репутационные риски. Люди могут подумать, что наши лекарства столь же бесполезны, как и артефакты, что продают с нашим именем. Мы потеряем наше доброе имя и, следовательно, покупателей. Именно поэтому я согласен на сорок процентов, и ни процентом меньше, — ответил я.

На самом деле я нарочно потребовал половину, чтобы потом скинуть немного. В таком случае все останутся довольны.

— Но ведь сорок… это же так много, — упавшим голосом проговорил Давид Елизарович.

— Решать вам. Я не настаиваю. Мы вообще можем обойтись без этих артефактов. Впрочем, мои лекарства никогда не нуждались в дополнительной стимуляции. Они и так отлично помогают людям.

— Но мы тоже не можем работать в минус. Вы же должны нас понять, — ещё чуть-чуть, и он начнёт умолять снизить процент.

Я сделал вид, что собираюсь уходить.

— Ну ладно. Если для вас это много, то не вижу смысла продолжать разговор, — я встал и перехватил взгляд двух евреев. Они совершенно беззвучно о чем-то договаривались.

— Мы согласны! Сорок — это не пятьдесят, — с тяжелым вздохом произнес Давид Елизарович. — У Аркадия все документы готовы, поэтому может подписать их прямо сейчас.

— Нет. Я пока не глава рода и не могу единолично принимать решения. Возьму ваши документы домой и покажу их отцу и деду.

— Хорошо. Как вам будет угодно, — с досадой проговорил он и велел юристу.