Любовь не ждет

 — Может, она и сказала что то в этом роде, но уже после того как он согласился на этот брак.

— Потому что меня уговорила ты, — напомнил ей Закери.

— Это была хорошая идея, — стояла на своем Мэри.

— Но видимо, она не слишком доверяла твоему слову, иначе не уехала бы отсюда, — холодно сказал Фрэнк.

— Хорошенькое дело, — взвился Закери. — Теперь ты взваливаешь на нас вину еще и за это?

— Я бы попросила, — с подчеркнутым неодобрением вмешалась Тиффани и даже постучала вилкой по пустому бокалу на тот случай, если не все услышали, — придерживаться за столом взаимной вежливости. Мой отец ошибается. Как ни печально это признать, мы не знаем, почему моя мама уехала из Монтаны, — сказала она, а затем резко сменила тему, обратившись к Хантеру: — Думаю, через день два к вам на ранчо доставят еще одно письмо. Папа телеграфировал маме, что я здесь, но она, наверное, уже отправила свое второе письмо.

Ей по прежнему не терпелось получить это второе послание и разрешение Роуз уехать. Как бы она ни хотела провести больше времени с отцом и братьями, ее чувства к Хантеру были слишком сильными. Она должна уехать от них всех, и в первую очередь от него. И чем скорее это сделает, тем лучше. Потому что она не может выйти за него замуж. Ее решение не изменилось. И ее собственные причины бледнели на фоне той, которую привел Хантер. Не важно, как она выглядит, не важно даже, что ему кажется, будто он влюблен в нее. Между ними всегда будет стоять ненависть, с которой он прожил всю свою жизнь.

Какая ирония! Она никогда не узнала бы об этом, если бы не изображала Дженнифер. С другой стороны, Дженнифер и есть та женщина, которой Хантер увлекся на самом деле. Даже не женщина, а роль, позволившая Тиффани забыться настолько, чтобы совершать поступки, которые никогда не совершила бы в своем обычном состоянии. При этой мысли ее щеки загорелись. Вряд ли Хантеру понравится настоящая Тиффани с ее утонченностью, элегантностью и приверженностью приличиям. Она надеялась, что к концу вечера он придет к такому же выводу.

Тиффани предполагала поднять тему вражды за десертом, чтобы не испортить обед. Но после того как отцы семейств чуть не сцепились, никто за столом не чувствовал себя непринужденно. Она пыталась обсуждать нейтральные темы, но ее никто не поддержал, кроме Хантера и его матери. Его братья все еще пялились на нее, словно никогда не видели раньше. Закери мрачно хмурился. Фрэнк сидел с плотно сжатыми губами. Ее братья, если уж на то пошло, тоже. На Хантера Тиффани старалась не смотреть, даже когда он откликался на ее реплики.

По крайней мере все ели, пусть даже не разговаривали. Фрэнк, должно быть, велел своей кухарке этим вечером превзойти себя. Воистину желание произвести впечатление на врага неистребимо.