Скандальная история старой девы

Сейчас здесь нет высокого частокола, огораживающего земли безмужних. Нет надсмотрщиков и стражников.

– Беглянка доставит Дарине особую радость. Наставница высечет её прилюдно, а затем старую деву казнят. Раньше часто пытались бежать, да и сейчас изредка. Но ни одна не ушла, – отвечает Зоряна. – Так что, завтра всё в силе? Да будет протест! На фабрику мы не войдём, травиться не будем!

Я закусываю губу, чувствуя странную нерешительность и коря себя за это чувство.

Это всё Рагнар! Почему я вдруг начинаю чувствовать вину перед ним за то, что мы сделаем завтра? Я ведь просто хочу выжить и помочь товаркам по несчастью.

Неужели я всё-таки растаяла из-за его поведения по отношению ко мне настоящей?

Нет. Я должна быть твёрдой, как кремень. Дракон бы не размяк, как я. Он бы использовал всё для достижения своей цели.

А у меня теперь аж две причины вырваться из-под гнёта местных традиций и предубеждений.

Сын и дочка.

– Сделаем всё, чтобы люди поняли – больше за счёт здоровья старых дев они наслаждаться сытой жизнью не будут, – твёрдо отвечаю я, глядя Зоряне в глаза.

Норд будет в бешенстве.

Пока мы с Зоряной идём обратно к Есении и Орму, она мне рассказывает, что Рада не смогла прийти на ярмарку, потому что заболела.

У неё слабость, ей тяжело дышать, лекарь Хаук осмотрел бедняжку, и он буквально убеждён, что дело в ядовитых парах фабрики, которыми она дышала годами. А похолодание всё усугубило.

Это ещё больше укрепляет во мне мысль, что мы с Зоряной поступаем правильно, не ожидая подачек от Рагнара, а борясь за жизни старых дев здесь и сейчас.

Есения совсем расцвела, строя глазки молодому воину. Я знаю, что Радик с тех самых пор, как мы его выгнали, не появлялся у неё в доме, думая, что наказывает Есю.

Только вот она очень рада этому, хоть и волнуется теперь, что озабоченный гад не выделит её сестре приданное, как обещал.

А я надеюсь, что у них с Ормом что-то получится. Он сможет защитить её от Радика, и парень он неплохой, сестре Еси тоже поможет, я уверена.

Но если мы не изменим местные порядки, Есения так и останется любовницей. Ей не стать женой. И однажды Орму надоест быть привязанным к землям безмужних и вряд ли его можно будет в чём-то обвинить.

– Анна, хочешь попробовать? Как же вкусно! – Есения улыбается и протягивает мне деревянную пиалу с чем-то горячим и душистым – кажется, это томлёная пшённая каша с ягодами и мёдом.

– Спасибо, – улыбаюсь я, принимаю пиалу и пробую. Каша сладкая, тёплая и чуть вяжет на языке.

Есения сияет, на её щеках горит румянец, глаза блестят. Я вижу, как Орм смотрит на неё – с тем самым выражением, которого у Радика никогда не было. Без вожделения, без корысти. С теплом. С настоящим интересом.

– Пойдём-ка прогуляемся, Зоряна, – я тяну подругу прочь под одобрительный прищур Есении.