Скандальная история старой девы

Её грудь тяжело вздымается под платьем, вызывая те мысли, от которых ещё сильнее сносит крышу.

– Что мы творим… – поправляет Анна собственные слова. – Ты же понимаешь, что это лишнее? Особенно после того, что было сегодня. Я думала ты злишься, будешь меня отчитывать.

Плевать я хотел на эти забастовки, всё равно будет в итоге по-моему."

"– Я думал об этом всё утро, – хрипло произношу, беззастенчиво смотрят в глаза Анны. – О том, как беру тебя.

Откровенность окончательно сбивает Анну с толку, но мне нравится видеть её реакцию.

Желание присвоить её себе прямо сейчас раздирает нутро, жжёт раскалённым железом, но я пытаюсь быть осторожным. Сломанный цветок завянет со временем. Я понял это с годами, особенно после того, как смог осмыслить то, что случилось с Люсин.

Но сейчас сорвался, и в глубине души понимаю, что не жалею.

Слишком тяжело сдерживаться, когда она рядом. Такая манящая и сладкая.

– Мне нужно идти, – Анна бросается к двери и вылетает наружу, будто стрела, выпущенная из арбалета.

Дверь хлопает с такой силой, что пыльные книги на полке начинают ходить ходуном.

А я в очередной раз гадаю, как долго ещё смогу сдерживаться. Даю себе слово, что получу эту женщину в течение недели.

Глава 27. Ответственность

– Думаешь, победа близка, и мы скоро сможем уехать домой? – спрашивает Велик, обгладывая жареную куриную ножку.

Идёт третий день забастовки. О победах или поражениях говорить рано, но мы настроены серьёзно.

Благодаря тому, что нам удалось добиться общности, никто не голодает, все помогают друг другу. Да, надолго нас не хватит, Рагнар прав.

Но нам долго и не надо… у нас есть ещё один козырь в рукаве, о котором князь не знает. Нужно просто подождать.

– Для тебя это дом, а для меня… нет у меня дома, – задумчиво отвечаю я, глядя в окно.

Или теперь мой дом здесь?

Я касаюсь рукой живота, мягко поглаживая его. Платье уже становится узким, живот пока не виден, но талия как будто немного раздалась. Мне должны выдать новую одежду старой девы совсем скоро.

Решив, что нужно отнести Раде немного еды, я встаю со стула.

Подхожу к печи, осторожно приоткрываю чугунную дверцу и сразу ощущаю, как тёплый аромат наваристого бульона ударяет в нос, согревая до кончиков пальцев. Беру толстую прихватку, вынимаю тяжёлый горшок и аккуратно ставлю его на деревянный стол.

Осторожно черпаю половником ароматную жидкость и лью её в глиняный кувшин. Он надолго сохранит тепло. Картофель и куриные ножки перекладываю в корзинку, завёрнутую в чистую холщовую ткань.

Быстро накрываю всё сверху ещё одним слоем ткани, завязываю концы узлом и поднимаю корзинку, прижимая к груди. Тепло приятно согревает ладони.

Накинув на плечи шерстяной плащ, я выхожу из дома на улицу. Вдыхаю промозглый утренний воздух. Дыхание клубится белыми облачками.