Скандальная история старой девы

– Это же та самая распутная девка, которая связалась с тёмными силами и пыталась подделать метку истинности. Наверняка вы слышали про неё. Её дитя – плод чёрной магии. Она здесь для того, чтобы сеять раздор.

Я вижу, что на меня начинают смотреть по-другому. Всё-таки местные чересчур суеверны и придают большое значение подобным вещам. По лицам вижу, что мнение людей разделилось. Кто-то поверил Дарине, а кто-то нет.

Бажена хватает меня за плечо. Рада пытается возразить, но одна из сторонниц Дарины со всей силы ударяет её по рукам хлыстом.

Где Зоряна я не вижу, потому что на помощь Бажене приходит другая старая дева с дубиной, и они тащат меня вдвоём прочь. Слышу, как кто-то ещё пытается протестовать, но, судя по возгласам боли, в ход идут хлысты.

Я пытаюсь отбиваться, но тщетно. Мне не справится с двумя женщинами, которые гораздо крупнее меня. Впереди начинает маячить сбитая из старых досок хибара, которую я определяю, как тот самый сарай для наказаний.

***"

"Меня грубо заталкивают внутрь хибары. Внутри пахнет смолой и плесенью. По углам разбросаны куклы-обереги, которые я много раз видела у местных. Единственный источник света – хилое окошко.

Самое жуткое – на стене я замечаю плети с узлами, розги, кнуты. То есть это место не случайно названо сараем для наказаний. Лира Дарина оборудовала здесь всё для собственного удобства. Это же настоящее зверство!

Центральное место в комнатушке занимает стойка с цепями или деревянный «крест», к которому привязывают тех, кого наказывают. А в углу стоит массивное деревянное кресло с закрепленными браслетами для рук и ног.

– Помоги растянуть её на стойке, – командует Бажена своей подельнице.

Я резко оборачиваюсь, смеривая двух женщин яростным взглядом:

– Я хотела, как лучше. В том числе для вас. Неужели не понимаете, если ничего не изменить, завтра вы можете пострадать или даже погибнуть?

– Дурындааа, – тянет равнодушно Бажена. – Если кто и пострадает, так это ты.

Женщины хватают меня с двух сторон, а затем принимаются стаскивать верх платья. Грубо приспускают его до пояса, теперь грудь и спину прикрывает лишь тонкая нижняя сорочка.

– Снимем? – спрашивает вторая старая дева, оттягивая грязными пальцами белую ткань, скрывающую мою наготу.

– Не будем, через сорочку будет не так больно. Пощадим новенькую, беременная же, сама слышала. Нужно ей в рот заглядывать и угождать, – в голосе Бажены проскальзывает издевка.

Я ничего ей не сделала. Почему она так? Неужели настолько слепо предана лире Дарине? Нет, скорее наставница приплачивает некоторым старым девам, чтобы поддерживали порядок на фабрике.

Как я ни сопротивляюсь, меня растягивают на своеобразном «кресте». Я стою на коленях, вытянув руки, которые вот-вот перевяжут верёвками.