Маленький грязный секрет (СИ)

Ты на коленях, в спину буквально дышат другие прихожане… Но, к счастью, после вечерни в будний день в храме почти никого не было, и все будто располагало к доверительной беседе. Я даже не ожидала, что смогу так кому-то открыться…

Вышла в слезах. Но как же тихо на душе было. Тихо, спокойно и… правильно. Будто с меня, наконец, спал груз, который мне был не по силам. А ведь я его даже не чувствовала. А ведь я думала, что, в отличие от Ивана, не страдаю от чувства вины. Но оно сидело внутри и незаметно меня подтачивало.

Иван вышел позже. Сел рядом со мной на скамью. Накрыл руку.

– Поминальная неделя, Маш. На кладбище надо бы съездить.

– Конечно. Хорошо. Да!

И поехали. И нет. Стыдно не было. Убрались, в четыре руки выщипали траву. Наверное, каждый из нас о чем-то своем говорил с Игорем. Я прошептала, что не злюсь на него. И прощаю. Потому как он, может, тоже там, на небе, испытывал стыд, что так со мной поступал…

Цветы с собой не несли, чтобы лишнего мусора не было. На могиле у Игоря живые росли. Вот-вот чайные розочки должны были зацвести. Я сама высадила кусты. Темно-бордовые одуряюще пахучие чайные розы.

А через несколько дней мы повенчались. И в руках у меня был уже букетик ландышей. Иван волновался, как все пройдет. Не станет ли мне плохо от духоты и густого аромата ладана. Зря… Я наоборот, как будто впервые за долгое время дышала всей грудью. Свеча в руке плавилась, язычок пламени колебался. Батюшка монотонно читал псалтырь. А венчальные короны над головами блестели как чистое золото. И ничего не смущало. Даже то, что на нас поглазеть сбежалось полдеревни. Так что нам, не планирующим никакого, в общем-то, торжества, пришлось в авральном режиме что-то из города заказывать, чтобы угостить народ.

Устала просто кошмарно. Хотя в целом беременность мне давалась легко, и до этого дня я как коза скакала, чем иногда доводила Ивана до ручки. Тот, будь его воля, держал бы меня в кровати, обложив подушками. Я же на месте усидеть не могла. У меня начался период гнездования. То мебель перетаскивала, то отмывала все и шторы перестирывала. И не объяснить было Сергеевне, что у меня нет претензий к ее работе. Просто самой хочется…

В спальне заволновалась, будто мне первый раз предстоял. Когда Иван принялся с меня фату снимать, задрожала.

– Устала?

– Немного. Ноги гудят. Отекли даже в балетках.

Иван раздел меня до белья. Красивого. Невинно-белого. Вздувшийся живот подчеркивал кружевной пояс. У Ивана резко обозначились желваки на щеках. Он был на грани… А я такими вот шалостями его все сильнее подталкивала к черте. Но мой муж держался. Скатал с одной ноги чулок, размял стопу, пальчики, даря моим отекшим ступням блаженство. Я постанывала от удовольствия.