Маленький грязный секрет (СИ)

Хотя, может, как раз это и было закономерно. И даже следа от меня не осталось бы… Даже могилы. Потому что за ней просто некому было бы ухаживать.

– Все хорошо, Маш. Все уже хорошо.

Его пальцы скользнули вверх-вниз по моей скуле в скупой мужицкой ласке. И что-то нашло на меня в этот момент. Как-то это подействовало… Я накрыла руку Ивана своей ладонью. На миг прижала сильней. А потом, извернувшись, поцеловала. Зрачки его глаз расширились. Чернота вытеснила янтарь. Покрытые темной щетиной скулы хищно обострились. И бог его знает, что это значило.

– Ну, ты что? Не надо, Маш!

– Вы меня спасли. Понимаете?

Покровский опять залип на моем лице. Глубокая вертикальная складка пролегла изломом между черных бровей. Что-то он там в своей голове прикидывал. И это что-то ему не нравилось. Не спрашивайте, как, потому что со стороны ничего вроде бы не изменилось, но я это знала так же точно, как то, что солнце встает на востоке.

– Ты ешь, – ласково улыбнулся Покровский, отстраняясь и набирая новую порцию супа. А мне уже не хотелось. Но я все равно съела еще пару ложек, опасаясь, что если причины здесь оставаться не станет – Иван тут же уйдет.

– Все. Больше не могу, – устало прошептала я, облизав губы. Откинулась на подушку. Слабость накатывала дикая. Да к тому же болел живот. Если что и могло сделать мое пребывание здесь хуже, так это некстати пришедшие месячные. Одна из медсестер уже намекнула, что я должна ей за прокладки. От этой мысли я спохватилась.

– Ой!

– Что случилось?

– А что с моей квартирой? Там же все: документы, банковские карты. Одежда.

– Документы мы восстановим. Ты не переживай. Карты… – Покровский растерянно похлопал по груди, словно надеялся обнаружить на своей стремной футболке карманы с пачками наличности. – В общем, деньги не проблема. Я что-нибудь придумаю. Одежду тоже купим. Там Сергеевна. Ты ей напиши список на первое время. И вообще – только скажи, что нужно, я сразу же…"

"– Постойте, – туго соображала я. – В смысле… Все сгорело? Вообще все? Ничего не осталось? – С каждым своим вопросом я все сильней волновалась. – А как же моя квартира? Она цела? Я не успела застраховаться… Я… – меня уже порядочно колотило. Пока мысли крутились вокруг собственной смерти, до остального как будто не было дела. Но теперь… Я же жива. А вся моя прошлая жизнь превратилась в пепелище. И что теперь?

– Тщ-щ-щ. – прервал мою истерику Иван Сергеевич, касаясь губ указательным пальцем. Способ оказался действенным. Я действительно в тот же миг осеклась. Опустила взгляд на его руку. Сглотнула, не без труда подавив в себе желание провести языком по темной, будто дубленой, коже.

– Я все потеряла, – прохрипела я.

– Это ничего. Главное, что сама жива. А за остальное не волнуйся. Все будет. Я обещаю.