Метанойя

Наталья Васильевна не заставила себя упрашивать:

— Как вы так быстро оказались в моей квартире и куда вы из нее пропали, а потом опять очутились, когда вышли из кухни в комнату?

— Вы подсматривали? — выгнул бровь Егор.

— Да, — просто ответила Норикова.

— Я же вам приказал следить за Изюмовой?

— Во-первых, я и следила. Но комната и кухня через стену, заглянуть — секундное дело. А, во-вторых, я старше вас по званию и вы не мой начальник, чтобы приказывать.

— Да уж, — крякнул Соколов, — женщины!

— Ой, да что вы можете понимать в женщинах, молодой человек! — иронично парировала Наталья. Егор только развел руками, решив не ввязываться в заранее проигрышную дискуссию.

— Так что? — не обращая внимания на его эмоции, вновь спросила Норикова.

— Ничего. Не имею права разглашать государственную тайну. У вас нет допуска, — развел он руками.

Наталья задумалась. Она служила в такой организации, в которой понятия ""тайна"" и ""отсутствие допуска"" являлись практически сакральными. Потому настаивать дальше не стала.

— Что вы сделали с Изюмовой или как там ее, неважно?

— Я же уже сказал, — ответил Егор, прожевав кусок котлеты, — специальная техника для быстрого и эффективного допроса военнопленных. Кстати, тоже секретная.

— И что она будет помнить?

— Только то, что я ей велел.

— А если этот ее ""хозяин"" раскусит?

— Не должен. По крайней мере, пару дней не заподозрит. А там будет уже, надеюсь, не актуально.

— Что вы ей дали в мешочке, чьи-то волосы?

— Да, волосы одной женщины, которая Изюмовой уже не по зубам. И это все, что я могу сказать об этом, — быстро добавил он, увидев открывающийся для нового вопроса рот Натальи Васильевны.

Та немного помолчала, но все же выдала следующий вопрос:

— Почему вы сказали, что официально мертвы, это какая-то спецоперация?

— Совершенно верно. Сегодня утром меня застрелил генерал Федотов, вон, в новостях только что сообщили.

— Как застрелил? Вы хотели сказать, что хотел застрелить, но промахнулся?

— Верно, промахнулся, — улыбнулся Егор, — только шкаф себе разбил.

— Но почему? — воскликнула Наталья.

— У него не было выхода. Извините, но об этом я тоже не могу рассказать. И вообще, — добавил он грустно, — меня здесь нет. Я сейчас лежу в холодном морге голый и одинокий.

— Тьфу, на вас! — не выдержала Наталья Васильевна, а Егор засмеялся:

— Давайте лучше пить чай. А то мне уже и правда, пора в морг возвращаться. Вдруг, кто хватится?

Глава XVIII

Беспокойство Соколова было оправданным. Стоило ему оказаться в морге, как он услышал, что дверной замок открывается. Не теряя времени, он врубил ""ускорение"", быстро прошел в прихожую и увидел там застывшего (только для него, конечно) мужчину с фонариком.