Метанойя

Нижняя половина морды старой ведьмы была вся в крови, которая капала с подбородка на красивое платье. Глаза ведьмы были совершенно безумные, желтые, страшные, огромные с узкими вертикальными и светящимися в темноте зрачками.

""Это же она его сердце ест"" — совершенно спокойно и отстраненно подумала Маша, проваливаясь в темноту обморока.

* * *— Что было дальше? — невозмутимо спросила Наталья Васильевна, поскольку поверить в сказанное было никак невозможно. Она и не поверила, всякое приходилось слышать на допросах, если все воспринимать всерьез… Вот только непонятно было, зачем Степашина все это сочинила? Или она сама в это верит? Ладно, потом разберемся, надо будет в местный психдиспансер заглянуть, навести о ней справки. Хотя, какой еще психдиспансер? Никто никогда не допустил бы до работы с детьми психически нездорового человека, а Степашина в детсаду всю жизнь работает, сделав карьеру от нянечки до заведующей. Ладно, потом разберемся.

— Да что было… — отрешенно сказала Мария Егоровна, — очнулась я через какое-то время и со всех ног бросилась бежать в детдом. Целый месяц я дрожала, боясь мести от Изюмовой, но, кажется, увлеченная своей жертвой, она меня не заметила. Гульнаре сказала, что ничего подозрительного не увидела, но от дальнейшей слежки отказалась наотрез. Как жила дальше? Ну, старалась избегать ее, всегда боялась до жути. Если честно, я до сих пор боюсь, хотя не видела ее много лет. А тогда… На следующий день по городу поползли слухи, что бродячие собаки какого-то мужчину в парке загрызли. Они тогда, после войны, стаями бегали, наводя на людей страх. Вот и приписали, видимо им, чтобы дело закрыть.

— Почему вы не заявили в милицию?"

"— И что бы я там сказала? Что шестнадцатилетняя воспитанница детдома ведьма? Что она превращается то в молодую женщину, то в чудовище и поедает сердца людей? Как думаете, что бы мне ответили? Вот вы и сейчас, я же вижу, мне не верите — взрослой солидной женщине, а уж девчонке… В лучшем случае, вежливо проводили бы, пообещав разобраться, и посмеявшись между собой после моего ухода. В худшем — отправили бы в психушку, и оттуда бы я всю жизнь не вылезала потом. Да и поймите, мне было четырнадцать лет, и я очень сильно боялась.

— Да, вы правы. Скорее всего, вам бы просто не поверили. Взгляните, пожалуйста, на эту фотографию. Знаете этого человека?

Степашина внимательно рассмотрела фото:

— Да, она, конечно, изменилась, но что-что, а менять облик она умеет. Это точно Изюмова. Я ее ни с кем не спутаю.

— Спасибо.

Выходила из детского сада майор Норикова с задумчивым видом. Капитан Мамед Хумраев, видя такое ее состояние, поостерегся выводить ее из задумчивости, лишь всей мимикой лица изображая сочувствие ее тяжелой работе.