Метанойя

Рука поднесла трубку к уху, а полковник уже почти кричал, преодолевая неимоверное сопротивление собственного тела:

Могу свистеть, стучать дверьми,Никто не скажет: ""Не шуми!""Никто не скажет: ""Не свисти!""Все на работе до пяти!— Слушаю, Соколов, — раздалось в трубке.

— Здравствуйте, Егор Николаевич, — быстро сказал Николай и сам не узнал своего голоса, — это Немирович. Не могли бы вы ко мне срочно приехать? Только очень срочно!

— Что-то случилось?

— Что-то случилось, да. Совершенно определенно. Не могу сказать по телефону, но сам я к вам ни за что не поеду. А встретиться просто необходимо.

Соколов на той стороне провода помолчал и прежде, чем положил трубку, коротко бросил:

— Ждите.

Немирович поднялся из за стола и принялся мерять кабинет шагами. Он считал каждый шаг, стараясь полностью сосредоточиться на этом счете и не думать больше ни о чем. Не думать о Варваре. И думал о ней, не забывал ни на секунду. Но губы упорно продолжали повторять ""двести тридцать один, двести тридцать два, двести тридцать три…"", а подошвы ботинок методично выстукивать по служебному паркету.

* * *Через полтора часа старший лейтенант Соколов постучал в кабинет Немировича и сразу открыл дверь, не дожидаясь ответа. Полковник, стоявший посредине кабинета, направился к нему. Их руки встретились и крепко пожали друг друга.

— Рад видеть вас, Николай Вениаминович!

— А я, Егор Николаевич, даже не знаю. Одна половина рада, а другая боится вас и желает прогнать.

— Интересный феномен, — улыбнулся Соколов, — это я вам как психолог говорю.

Немирович тоже выдавил из себя улыбку, больше похожую на жалкую гримасу. Они оба знали, что Соколов не психолог, а занимаемая им должность в ЦСН КГБ — просто прикрытие.

— Ну, рассказывайте, что произошло?

— Проходите к столу, присаживайтесь, — Немирович сделал приглашающий жест. И когда Соколов сел, он подал ему папку с делом Изюмовой:

— Прошу вас ознакомиться с этими материалами. Это важно.

Соколов внимательно посмотрел на него и только кивнул, раскрывая папку.

— Может быть, чаю?

— Нет, спасибо, позже.

— Тогда, Егор Николаевич, я вас оставлю, чтобы не мешать, а через полчаса вернусь. Думаю, вам хватит времени.

И Немирович вышел из кабинета, а Егор склонился над бумагами.

Ровно через тридцать минут открылась дверь, словно полковник стоял за ней и смотрел на часы. Возможно, именно так и было. Зайдя в кабинет, он наткнулся на взгляд Соколова, словно изучающий его.

— Ну, что скажете? — Николай Вениаминович нервно потер ладони.

Старлей пожал плечами:

— Пожалуй, пока ничего не скажу. Но мне надо, — он как-то замялся, — ввести вас в глубокий гипноз и кое-что посмотреть. Если вы, конечно, не против такого насилия над вашей психикой. Хотя, боюсь, что насилие, возможно, уже произвели и без меня.