Мой бывший предатель

 — Но в следующий раз всё на свалку отправится.

— Понял. На встречу я хоть могу принести что-то? Или тоже под запретом?

— Не надо. Просто… Угомонись немного.

Прошу я, надеясь, что Савва прислушается ко мне. И больше не будет подобного.

Глава 33. Савва

Суббота должна стать для меня лучшим днём недели.

А по факту — превращается в настоящий ад.

Я почти не сплю. Нервничать начинаю. Чувствую себя каким-то пацаном перед экзаменом. Почти так и есть.

Я не знаю, как себя вести с детьми.

У меня есть племянники. Но легко быть крутым дядей. Надарить подарков, получить подзатыльник от жены брата, развлечь их.

Помочь, когда возникает проблема.

Мой максимум.

Да и видел я тех дебоширов не каждый день. Мы в разных городах живём. Праздники и каникулы, не более.

С Лялей — то же самое. Я помогаю из-за долга. И потому что к девочке привязался. Возможно, из-за того, что думал, что моих у меня никогда не будет. Да и видя её выносливость — невозможно остаться равнодушным.

Но я дядя, помощник, хороший друг…

Я не отец. Я не умею этого. У меня не было возможности научиться этому.

Я сам в этом виноват.

Я бьюсь затылком о спинку кровати, а хочется обо что-то твёрже.

Чтобы выбить из памяти собственную лажу.

Косяк, ошибка… Нет, тут бы слово похлеще пригодилось. Нет такого, чтобы описать, насколько сильно я облажался.

Я ведь уверен был… Я на сто процентов понимал, что не могу быть отцом. У меня черт знает какое обследование. Один и тот же ответ.

Бесплоден.

Всё, гуляй, Дубинин, хрен тебе, а не дети с Марой.

А потом…

Ударом под дых.

Этот радостный голос и «Я беременна».

И ощущение пустоты внутри. Словно разом выкачало, раздробило. Просто нахрен убило выстрелом в спину."

"А я даже развернуться не мог.

Посмотреть в глаза Маре. Что-то о кофе лепетал, а хотел вместо сливок — мышьяка себе налить.

Чтобы справиться с бурей внутри. Как дробило кости, сердца шрапнелью разрывало. Било по всем рецепторам сразу.

Стоял. Кофе гипнотизировал. Говорил даже что-то, будто не подох в тот момент.

Марьям, сама не понимая, в измене мне призналась. Вот так вывалила. Ещё и беременной оказалась. От какого-то ублюдка.

От меня не получилось. От любовника галимого — легко.

И меня рвало. Впервые в жизни так ломало.

Какая-то хрень, а не мужская выдержка.

Желание то ли Марьям придушить, то ли себя.

Что ты смотришь так, любимая?

Мои нервы оголила, забралась в душу, облилась душевными нитями. Сидела там, а после — разом вырвало всё.

Я реально практически чувствовал, как кровью захлёбывался. Лишь из-за того, какое признание повисло в воздухе.

В жизни подобного не было. Сколько раз проблемы не налетали — намного легче было. Разве что со смертью родителей сравнить можно было. Но всё равно другая боль.

Резкая и постоянная.

Я видел, как на девушку другие смотрели.