Мой бывший предатель

Не переживай, Маш, я со всем заберусь. Заморозка — это не отмена. Время потеряем, но справимся.

Я благодарно улыбаюсь Юре. Понимаю, что всё наоборот должно быть. Мне нужно его успокаивать и поддерживать.

Дубинин — сволочь. Если не выражаться ещё хуже. Он поступил как последняя мразь.

И я…

Зачем?

Рассорить меня с Юрой? Подставить?

Да. Конечно.

Юра теряет проект. Бросает меня. Я остаюсь без защиты.

Давить и угрожать легче.

Простая цепочка.

А я ответить не могу. Нет таких мощностей.

Я ненавижу обороняться! Поэтому и в адвокаты не пошла, хотя когда-то хотела. Но понимала, что не моё.

У меня недостаточно сил, чтобы нападать и давить всё время. А оборону не сдержу.

В бизнесе всё проще. Поочерёдно нападаешь. Отбиваешься. Дальше условия обсуждаешь.

Юра уходит в кабинет, разбираться с делами. Я вожусь с сыном. А мыслями далеко.

Правило «не думать о работе с Киром» — впервые начинает давать сбой.

Особенно, когда мне начинают названивать. Программа по определению номера высвечивает «Лавров». Учредитель химиков?

А ему что нужно?

— Слушаю, Константин Семёнович, — отвечаю, посомневавшись. — Я сейчас на больничном.

— О, вы меня узнали, — раздаётся добродушный голос. — Отлично. Я про больничный знаю, да. Мне сегодня сообщили. Но, может, вы можете выйти?

— Я всё равно не работаю над вашим контрактом. Я могу передать вам контакты нового юриста.

— Я хочу только с вами работать! Марьям, войдите в положение. Вы начали уже вести дела, закончите их.

Я усмехаюсь, переворачивая для сына машинку. Тот благодарит кивком.

Ясно, что тут происходит. Дубинин не получил свою дозу встреч со мной. И теперь через других пытается продавить.

— Я не работаю, — настаиваю. — Можете так и передать Савелию Вениаминовичу.

— Да, — обречённый вздох. — Марьям, что вам нужно? Какие ваши условия? Дубинин с вами хочет переговоры. Других критикует и отсылает.

— Но ведь это ваш юрист! Почему Дубинин вам условия диктует?

— Вы ведь знаете. Я вам сообщал. Нам нужен этот контракт. Иначе производство встанет. Мы едва на самоокупаемость выходим. Я бы не стал просить, но я хочу бизнес сохранить.

Своей прямотой Лавров давит на больное. Когда только успел найти мои слабые точки? Жалость, блин.

Или он просто такой? При встрече мужчина показался добродушным и честным.

— Не вернусь, — огорчаю его. — Но… Я могу дать совет. Я не понимаю в бизнесе, но я понимаю кое-что в Дубинине.

— Всё-таки родственники?

— Он мой бывший муж, — не вижу повода дальше скрывать. — Так вот. Вы слишком нуждаетесь в его деньгах. И демонстрируете это. Бегаете за ним, на все условия соглашаетесь. Подчиняетесь. Дубинину становится неинтересно. Он заинтересован, но не стремится. Понимаете?

— Не очень.