Наследница долины Рейн (СИ)

— Нет, этого времени недостаточно. У меня проекты, деловые партнёры, с которыми подписаны договоры, обязательства. И поместье… если его оставить без присмотра, оно быстро придёт в упадок.

— С партнёрами ты можешь вести дела из Грейтауна, — произнёс Орман голосом, не терпящим возражений, его щека нервно дёрнулась, а кулаки непроизвольно сжались, — свою долю от банного комплекса продай Николасу Эдингтону, а о кирпичном заводе, том, что оставил тебе Алтон, можешь не беспокоиться, он доживает последние месяцы.

— Вы ошибаетесь.

— Делия, в столице тебя и Дарена ждёт прекрасное будущее, — сбавил тон Орман, по-отечески погладив меня по руке, — там танцы, вечера с подругами, театры… у тебя будет прекрасный особняк, который не сравнится с твоим поместьем.

— Недели недостаточно, — настояла на своём, едва сдерживаясь, чтобы не вцепиться в ненавистное мне лицо «папаши».

— Хорошо, две недели, — расщедрился Орман, ласково улыбнувшись, — улажу дела в Грейтауне и помогу тебе разобраться с твоими вопросами. А теперь мне и правда пора… Делия, тебе и Дарену будет лучше жить в столице. Только там я смогу защитить тебя и внука.

— От кого? — не удержалась, посмотрев прямо в глаза «отца», — кроме Доумана, здесь мне никто больше не угрожал.

— Ты многого не знаешь, Делия, — усмехнулся Орман, напоследок сжав мою ладонь, и степенно поднялся из-за стола, — до скорой встречи, дочь.

— До свидания, мсье Орман, — попрощалась с мужчиной, убийственным взглядом провожая его к выходу…

До кареты, где меня ждала Аманда, я в сопровождении Кипа едва добрела. От переполнявшей меня злости, усталости и тревоги хотелось выть и кричать, а ещё лучше прибить ненавистного мне «папеньку»."

"Друзья, заметив моё состояние, не стали расспрашивать о прошедшей беседе. Кип молча укрыл мои ноги шерстяным пледом, Аманда чуть приобняла, что-то ласково прошептав мне над ухом. Но я была настолько погружена в себя, что попросту ее не услышала. И до самого дома никто из нас так и не произнёс ни слова. Кип, как всегда, задремал, Аманда читала, я же, невидяще уставившись перед собой, просчитывала пути решения. Но пока в голову ничего путного не приходило. Лишь в одном я была уверена — за счастье сына буду бороться до последнего.

В поместье заходила под счастливый смех ребёнка и заливистый лай Роско. Их искренняя радость, любовь, словно невидимым тёплым покрывалом, укутали меня, отогревая.