(Не) идеальный отец

Он что, возьмет и уйдет? Бросит меня здесь? Позволит, чтобы я сам барахтался? Но я не могу, черт побери, мне тут нельзя оставаться, ни в коем случае…"

"Уже почти разворачивается, но я успеваю положить руку на решетку, сжать пальцами холодный металл, покаянно гляжу ему в глаза. Руки немеют от волнения. Не хотел я, чтобы отец вот так узнавал, и умолять не хотел, унижаться. Но сам виноват, что этот момент настал.

— Пап, забери меня отсюда, сделай так, чтобы не оформляли документы и мое имя не всплыло. Мне нельзя светиться, я по уши завяз в одной проблеме. Еще один залет — и меня надолго закроют. Ты должен меня вытащить.

Кажется, я реально вижу, как волосы у отца на голове шевелятся. Он стоит и пучит глаза, переваривая то, что я вывалил на него. Не думал, чтобы тема вообще всплывет. Но кто мог подумать, что я снова столкнусь с законом.

— Говори, — короткий приказ, на большее отец не способен. Стоит весь белый. Лучше бы он орал, чем так. Того и гляди с инфарктом свалится. Из-за меня.

— Я правда не хотел, чтобы ты вот так узнал. Тогда нас отец Пивоварова отмазал. Подчистил всё, но предупредил, чтобы больше не попадали в доблестные руки полиции, — говорю еле слышно, но вижу, что отец ловит каждое слово. — Я же там почти жил, в автомастерской этой. Им машину краденую привезли, перекрасить, но мы не знали, что краденая, кататься поехали, тачка крутая, черная ламба…

— Короче, сын! — цыкает на меня отец.

— Наткнулись на патруль, Пивоваров без прав, с травкой…

— Кто был за рулем?!

— Он, — дергано отвечаю, вспоминая тот случай.

Струхнули знатно, по крайней мере, кататься пьяным я себе запретил.

Но тогда всё сошло с рук, снова скатился по наклонной. И очередной залет. И снова надежда на отца, что вытащит, что не придется отвечать за последствия. Начинаю понимать, что, как бы я ни протестовал, отец во многом прав по поводу меня. Никчемный папенькин сынок, который только и может, что косячить и потом сбегать от своих косяков, избегая ответственности. Папа тысячу раз прав. Вижу в его глазах боль и сожаление, осуждение и разочарование. И мне неприятно это видеть. Хочу всё исправить. Вернуть его расположение. Мне, черт побери, не наплевать, как он относится ко мне и каким сыном видит. Я же не совсем пропащий…

— Ты подвел меня сын, — говорит тихо, голос надтреснутый, глухой, будто из бункера идет. У меня внутри всё скребет, гадко на душе. Только бы он не ушел, не махнул рукой, я же не убил никого, ничего не украл, просто оказался не в том месте не в то время… Другие и похлеще вещи делают, хотя знаю, что для отца не будет оправданием.

— Пап, ты меня отсюда заберешь? — звучу жалко, знаю, но не хочу присесть на нары.

— Мне нужно поговорить с нужными людьми и понять, что тебе вменяют.