Не все кошки серы

— А что — разве похож?

— Вообще-то нет, — мастер почесал в затылке, — но иногда бывает, что и не разберешь!

Леня подошел к джипу и постучал пальцем в стекло:

— Ну И, развратник, ты скоро там?

Из-под капота вылез перемазанный машинным маслом Гоша и сочувственно проговорил:

— Да не торопите вы своего зверя! Он же таким серьезным делом занят! Себя на его место поставьте — вам бы понравилось, если бы вас в такое время торопили?

— Пора и честь знать! — отмахнулся Маркиз. — Я его, паршивца, найду как охладить!

Действительно, чуть приоткрылась дверца джипа, как оттуда, жизнерадостно тявкнув и виляя хвостом, выскочил Пу И. На его шкодной морде было написано блаженство.

Леня подхватил песика под мышку и направился к своей машине, провожаемый уважительными взглядами механиков.

К стеклу джипа прижалась огромная морда покинутой мастино. Собака с грустью смотрела на своего маленького приятеля, удаляющегося навсегда из ее жизни, и Маркизу даже показалось, что на глаза кошмарной зверюги навернулись слезы.

* * *Заведение с помпезным названием «Юрский парк» оказалось невзрачной полуподвальной забегаловкой, стены которой не слишком умелый художник разрисовал изображениями злобных голодных динозавров.

Единственными посетителями заведения в этот час были двое сильно потертых мужичков, которые трудились над графинчиком водки и гнусавыми голосами доказывали друг другу, какими выдающимися людьми они были в недавние времена Советской власти.

— Меня Самсон Самсоныч по имени знал! — горделиво сообщал плешивый мужичок, пытаясь подцепить одноразовой пластмассовой вилкой кривой маринованный огурец.

— А со мной Прохор Поликарпыч за руку здоровался! — вторил ему заросший до глаз черной щетиной приятель. — За руку, ты понимаешь!

— И бутылка водки стоила два восемьдесят семь! — с подлинным пафосом воскликнул плешивый и сглотнул непрошеную слезу. — Два восемьдесят семь, ты понимаешь?

— Я-то понимаю, — горячо поддерживал собутыльника заросший, — а вот они, они никогда не поймут! — И он обвел широким жестом пустое помещение, так что совершенно непонятно было, кто такие «они».

— А сейчас мы с тобой никому не нужны! — горестно воскликнул плешивый и с заметным усилием выговорил трудное слово:

— Не-вос-требованы! Вот ведь блин! Не-вос-требованы! А были — главные люди! А маленькая стоила вообще — рубль сорок девять! Рубль сорок девять, ты понимаешь?

— Понимаю! — радостно согласился заросший и неожиданно звучно икнул."

"Леня осторожно прошел мимо «невостребованных» и приблизился к стойке, за которой унылый долговязый бармен равнодушно протирал высокий стакан. Стакан уже сверкал нестерпимым блеском, но бармен все еще был неудовлетворен и продолжал свое бесконечное занятие.