(Не) отец моего малыша

Чтобы сиськами мне подрочила, сучка.

С этой мыслью я вдруг чувствую, что вот-вот и снова кончу.

Кусаю её за ушко. Это служит точкой невозврата.

Лилия ахает и получает разрядку.

Дрожит, кричит, бьётся подо мной. Царапает мне до мяса спину.

Я окончательно теряю контроль. Забываю о просьбе малышки и начинаю всаживаться в тугую дырочку на запредельной скорости. Вхожу практически до упора. Резкими рывками. Выхожу головкой, полностью, и снова всаживаю член на всю свою приличную длину до самых яиц.

А затем, с животным воем кончаю. Наполняю божественное тело законной игрушки своим жидким, горячим клеймом.

И облегчённо обмякаю.

***

Трахал её на каждой новой встрече в самых разных позах и одёжках, в разных местах, отелях и городах, и сходил с ума, от того, какая же она все-таки классная! Хоть и стерва внутри. А снаружи божий одуванчик. Да, трудно поверить, что в сердцевине прекрасного, нежного цветочка скрывается гнилой, мать её, сорняк.

А потом я…

Уехал.

Нет, не потому что наигрался. А потому что открыл новый перспективный проект заграницей. Свой собственный. Независимый от отца. Загорелся, обо всём нах забыл. И, сломя голову, унесся в новую счастливую жизнь.

Точнее, в другую страну.

Ибо давно ничем не увлекался взахлёб. Чтоб аж зубы стучали и пальцы трусились, как от наркоты. Думал, жизнь потеряла для меня всякий смысл, из-за хуевого бесплодия.

Свалил, а о НЕЙ забыл. На время, конечно же.

Но через три года вернулся.

И её увидел.

На конференции. В Москве!!! Не в Омске. А в столице!

Другую такую. Взрослую. Я бы даже сказал гордую.

Всё в ней изменилось. Особенно осанка. Манера одеваться и держаться на людях с гордо поднятой головой. Зачуханные балетки-лодочки сменились элегантными туфлями на каблуках.

А мешковатые туники с джинсами – изящными офисными юбками и блузками, выгодно подчёркивающими миниатюрную фигурку.

Из маленькой щупленькой девочки, она превратилась в сильную, независимую женщину.

Только грусть в глазах осталась.

Всё та же.

Неизменная. Глубокая. Щемящая сердце. Треклятая грусть.

Наверно, потому что в день, когда мы виделись в последний раз, я её очень больно ужалил.

Хотел из сердца выжить. Навсегда. Заразу ядовитую. Что зудела там и травила меня изнутри до белого каления! Чтобы не привязывалась.

Ибо считал, что мы недостойны друг друга. Разные мы. Как добро и зло. Боль и любовь. Страсть и смерть.

Без меня ей будет гораздо лучше.

Урода морального, алчного, циничного, неполноценного выблюдка.

Глава 19

В тот вечер я впервые попробовала мужскую плоть на вкус.

Нет, мне не было противно. Мне было немного страшно. И унизительно. Я ведь всю жизнь думала, что это только шлюхи берут в рот и сосут, в награду за очередную пачку денег.

Я тоже шлюха. Личная шлюха Большакова. Но я продала себя не по собственной воле.