(Не) отец моего малыша

Ты помнишь… – Носом о мой нос потёрся. Хватка на запястьях ослабла. Я выдохнула. А он, прикрыв глаза, несколько раз поцеловал меня в нос и пососал его кончик. Нежно. Отчего у меня закружилась голова, как во время катания на скоростных каруселях.

– Лжец! Ты трахался с американскими шлюхами направо и налево!"

"– Трахался. – Хмыкнул. – Но мне всегда было мало. Ни одна из них, даже самая элитная шалава, не смогла заменить мне тебя. Чёрт. Это правда. Жизнью своей клянусь. Я на хрен не знаю почему, но я НЕ МОГУ ТЕБЯ ЗАБЫТЬ!

Большаков отпустил мои запястья. Его руки упали на мои бедра.

Заскользили вниз, к ягодицам. Мне стало катастрофически душно. Глаза закатились, дыхание участилось. Я запрокинула голову вверх и ничего больше не слышала. Кроме его шумного дыхания и моего бешеного сердцебиения. Настырные пальцы снова нырнули под юбку. Натянули её вверх, до живота. Очень чутко погладили внутреннюю сторону бедер. А затем… нырнули вглубь, всё еще мокрой, горячей, всё еще подрагивающей в наслаждении дырочки.

Я хотела выматериться, сказать придурку: «Бл*ть! Ну сколько можно?!» Но вместо этого, жалко пропела: «Ох!».

Бесит.

Я не могу. Не могу его послать. Заорать: «Помогите! Насилуют!» – не могу.

Я могу оправдываться бесконечно. Могу врать ему в лицо, но не себе…

Я тоже его очень сильно хочу. Я тоже по нему очень сильно скучала.

Несмотря ни на что. Потому что дурацкому сердцу… этой суке не прикажешь.

***

Большаков заглушил мой сдавленный стон страстным поцелуем и задвигал пальцами ещё быстрей, прижимая меня к стене своим впечатляющим весом. Его вновь набухший член упирался мне в бедро и, кажется, жег там сквозную дыру.

Я билась в доминирующей давке олигарха до последней капли сил и пота. Пока снова не разрядилась на его чёртовы пальцы. С сумасшедшим криком. В его рот.

– Бля, бля, бляяя, какая же ты мокрая, горячая и сексуальная! Лили… Я так тебя хочу. Я дурею, детка. – Остервенело поглаживая пульсирующую горошинку, размазывая вновь вытекшую влагу на складках. – Я всегда буду хотеть лишь тебя. Как никого и никогда прежде.

Я обмякла. Просто сползла по стене, потому что у меня перед глазами бабахнула корабельная пушка. Точнее, с десяток таких вот пушек.

И быстро-быстро замелькали серебристые пятна, а тело словно набили ватой, из-за чего я не могла управлять ни руками, ни ногами. Большаков, в который уже раз, победно усмехнулся.

Он, причмокнув, жадно облизал свои пальцы, с моими соками, после чего рванул вниз мою юбку, ловко подхватил меня, пьяную, выжатую досуха марионетку, на руки и зашагал к лестнице.

– На сегодня, пожалуй, хватит.

Я что-то промычала в ответ, вообще не понимая, где именно нахожусь, в какой чертовой реальности.