(Не) отец моего малыша

Не ожидала от себя такого. Вот это да!

С цепи сорвалась. Сошла с ума. Взбесилась.

Превратившись в одержимого похотью зверёныша, живущего лишь первобытными инстинктами.

– Восхитительная… И очень, очень сладкая девочка.

Артем дерзко толкнул меня на песок, задрал сарафан до самого пупка и, без капли сомнений, запустил руку в трусики, сжав мой набухший бугорок между двумя пальцами, заставляя вскрикнуть от запредельных ощущений. Одной рукой растирал уже влажные складочки, а другой – умело спустил лямки сарафана, оголив пышную, бледно-розовую грудь с нагло торчащими, твердыми как гранит, камушками.

Чем резче развивались события текущего вечера, тем хуже я начинала соображать. А потом и вовсе… будто потеряла память.

Всё, что происходило дальше, я помнила обрывками.

Помню, как мы оказались в гостиничном номере. Помню, как незнакомец разложил меня на кровати, на шелковых простынях, как податливую, гуттаперчевую куклу. Он шептал мне в ушко какие-то смазливые комплименты, восхищался моей грудью, моим хрупким, стройным телом. Помню, как раздел, избавив сначала от сарафана, затем от белья. Облизал всю. Начиная с губ, заканчивая узкой, девственной расщелинкой.

А потом, широко развел ноги, намотал волосы на кулак и… резко толкнулся.

Острая, адская вспышка боли на миг отрезвила.

Господи!

– Нет, не надо… не надо… – ударила его в грудь кулаком, всхлипнула, взмолилась.

– Бл*ть! Ты что… ты целка что ли?!

Некогда ангельский голос наполнился ледяной сталью.

Мне стало страшно. И очень, очень больно. Невыносимо!

Как в нижней части живота, так и в области сердца.

Прекрасный принц из сладких грёз превратился в ужасного монстра.

– Расслабься. Расслабься, я сказал! – орал мне на ухо, вдавливая мощным мужским телом в матрас.

"Я пыталась сопротивляться, пыталась ударить его, мне ведь казалось, что он просто режет меня изнутри. Рвёт и разрывает на части мои внутренности своим огромным, горячим и безумно твёрдым членом.

– Какая же ты… Твою ж мать! Узенькая…

Толкнулся ещё сильней и безжалостней. Начал входить.

Он только начал, черт его дери!

Вошёл только головкой!

А мне уже… хотелось умереть.

Забилась под ним, захлебываясь в стонах и криках.

Не могу!

Помогите!

Как же больно…

– Терпи! Терпи, говорю! Уже слишком поздно.

Всё-таки, я полоснула мерзавца ногтями по ключице, отчего незнакомец зашипел и, поймав мои запястья с силой их сжал, пригвоздив к кровати, так, что суставы захрустели.

Поддался вперед, навалившись всем весом, пытаясь пробить плотную преграду с одного пружинистого толчка. Пока не получалось. Я почувствовала, насколько старательно сокращаются его ягодицы. Он заработал бёдрами. Быстро, властно, наращивая темп.