Неверный. Месть подам горячей (СИ)

Усмехнулась уголком рта и в удивлении изогнула бровь.

- Зачем мне искать помощи у пьяной истерички? – теперь голос точно не дрожал, выходка Карины утешила мой собственный страх. Сабуров и Иван говорили не обо мне в каюте, хотя все равно было странно, что они общаются настолько близко.

И шрам… Сабуров его заметил, но ничего не сделал, наоборот – спрятал своим пиджаком.

Я остановилась, развернулась к нему лицом, положила ладонь на грудь. Со стороны мы наверняка выглядели, как влюбленная пара. Но я искала не тепла и нежности, я хотела понять: узнал он меня или нет? Вглядывалась в холодные голубые глаза и не могла найти ответ.

Теперь, когда страх растаял, а напряжение спало, я мыслила трезво. Про мою рану могли знать только двое: Иван и Карина. Для остальных шрам был просто шрамом. Я сама себя накрутила и едва не выдала запаниковав. Но все же Николай Сабуров оставался темной лошадкой, и я не могла ему доверять. В конце концов, он уже предавал Марию Вербицкую.

- Я в порядке, Николай, спасибо, не стоит меня провожать в каюту, я хочу остаться на ужин, - произнесла спокойно.

А у самой уже начал созревать план, как добраться до Карины.

Иван наверняка велел запереть ее в одной из кают для персонала на нижней палубе. Я знала яхту, как свои пять пальцев, найти нужную не составит труда. Мобильный у нее забрали, но она могла сделать копию записи.

Возможно, я гоняюсь за призраками, а может быть, на ней что-то действительно стоящее.

Сабуров легко дотронулся до моего подбородка, но больше не делал попыток поцеловать или отвести в каюту, лишь тихо повторил:

- Оно того не стоит, Ева, - а потом устало прикрыл веки и добавил, - позволь мне вести, - словно мы все еще кружились в танце, но за словами стояло что-то большее, чем просто предложение поддержки.

- Спасибо, но я должна справиться сама, - ответила, мягко высвобождаясь из его объятий, - спасибо за пиджак, вечер действительно холодный.

- Пожалуйста, - Сабуров снова стал холодным и мрачным, нахмурился, когда Иван позвал всех к столу, сообщив, что ужин подан.

Полина вымученно улыбалась и делала вид, что ничего не произошло. В этот момент она остро напоминала меня саму, заложницу непреклонной отцовской воли.

Я не испытывала к ней ревности или ненависти, только бездонную горечь оттого, что ничем не могу помочь.

Убедившись, что все гости собрались в столовой, я ускользнула под неодобрительным взглядом Сабурова, пока Иван произносил длинную речь о совместном будущем и грандиозных планах."

"Обойти охрану и камеры, установленные на яхте, оказалось легко, стоило успокоиться и перестать вздрагивать от каждого резкого звука, ведь только капитан знал судно лучше меня.

Но все равно риск был огромный.