Ни пуха ни пера, лорд ректор! Зима в Крылатой академии

— Все так, но никто не знает, сколько работы за этим стоит, сколько сил потрачено, чтобы усмирить в себе тьму, укротить ее, не дать овладеть собой. И… — супруг замялся и тяжело вздохнул. Ох, совсем непросто сейчас давались ему слова. Он впервые перед кем-то обнажал свои слабые места, и этим кем-то была я! Я была тем важным и дорогим, которому герцог доверился, полностью и безоглядно. И знаете, это стоило намного дороже даже самых красивых слов любви, потому что это был тот поступок, после которого в своем партнере уже не сомневаешься. Никогда. — И до сегодняшнего дня я думал, что победил мрак, но он затаился, выжидая, когда в моей жизни появится слабое место, чтобы одержать верх. Я до сих пор не понимаю, почему тьма не поработила меня, не превратила в своего адепта. Я не понимаю, почему я до сих пор жив, Тэсси…

Что я могла на это ответить? Что теперь уж точно никогда не предам и не уйду? Это и без слов понятно. Однако, было кое-что, что я считала важным, и ректору необходимо было знать об этом.

— Иногда слабое место может оказаться местом силы, надежным тылом и просто уголком, где можно согреться усталому путнику, Ори, — тихо сказала я. — Мы отвлеклись. Нужно знать факты, чтобы потом их сопоставить и ответить на твои вопросы.

— Ты так считаешь? — удивился герцог. — Да и нет особых фактов. Кто ж в здравом уме станет изучать проклятых первородными?

— Я.

— Я говорил о тех, кто в здравом уме, Тэсси, — хохотнул муж.

— И ты полагаешь… — я нахмурилась. — Ори?.. Уж не хотел ли ты сказать…

Я отстранилась и потянулась за подушкой, которую намеревалась использовать как оружие.

— Тэсси, никто в здравом уме не станет питать привязанности к такому как я. Обычно все отношения напоминают сделку. А ты… Я ведь тебе нравлюсь просто так?..

Он смотрел на меня, и казалось, что стальной блеск его глаз проникает прямо в душу. Нет, подушка отменялась. Я не могла на него обижаться или злиться. Совсем.

— Ты мне нравишься, Ори. Очень. Не сомневайся.

И мы целовались, что-то шептали, смеялись и снова целовались, но о проклятой магии супруг не забыл, и когда получил необходимую долю нежности и ласки, все же рассказал о том, что знал, и о чем догадывался.

С темной магией рождались арсы только в самых магически одаренных родах. Те дети, кто получал магию мрака от рождения, погибали еще младенцами. У тех же, в ком дар проявлялся позже, был шанс пожить дольше. С ними работали лучшие маги и целители, помогая обрести внутреннюю гармонию. У некоторых это получалось. Ненадолго. Так или иначе, что человек, что арс — все подвержены страстям, и на пике дар брал верх, превращая своего носителя в монстра, жаждущего лишь разрушать, убивать, сеять хаос и разруху. Поскольку ни одного превратившегося не смогли вернуть в обычное состояние, их устраняли.