Ни пуха ни пера, лорд ректор! Зима в Крылатой академии

Сидел на сухой ветке, а вокруг, словно опавшие листья, валялись его перья. И вообще, вид он имел потрепанный. Скорее всего, жизнью.

Не знаю, что я в нем разглядела, но точно понимала, что если не вот это вот полинялое чудо, то никакие другие аррелы мне даром не нужны.

— Птичка, не бойся меня… — прошептала я и направилась к бледно-серому попугаю-переростку.

Когда оказалась совсем близко, он вдруг повернул голову и посмотрел на меня совершенно пустыми глазами. В них не было жизни, в них не было желания жить, только тоска и усталость.

— Зря ты так, — тихо заговорила с ним. — Вот я после суток приходила почти такая же, а потом выспишься, поговоришь с подругами, и снова все хорошо. Понимаю, что сейчас у тебя жизнь не сахар, так и мне порой на луну волком выть хочется.

Попугай скосил глаза, и в них на миг промелькнула заинтересованность.

Я же решила закрепить эффект.

— Ты ведь позволишь до тебя дотронуться? Я просто хочу тебя погладить…

Недолго думая, протянула руку и дотронулась до перьев."

"— Тэс! — зашипел рядом герцог, практически оттащив меня от птицы. Моей, между прочим, птицы! — Вы как маленький ребенок! А если бы он вас покалечил? Аррелы отличные бойцы, а этот наверняка натренирован!

Попугай смотрел на меня печально, словно я его поманила конфетой, а в самый решающий момент спрятала ее за пазуху.

— Знала бы, что вы мне будете мешать, оставила бы за дверью! — рыкнула я и ужом вывернулась из захвата Светлости. — Ждите меня здесь!

Сама же я бросилась к птице, на ходу сканируя ее состояние так, как учил магистр Арбери, как мне уже приходилось делать на других, пусть не животных, а арсах. Попугай умирал. Я видела сгусток боли, сплошное пульсирующее красное пятно. Счет уже шел на минуты.

— Нет, милый! Мы только встретились, и уйти я тебе не дам! — упрямо заявила я и протянула к птице раскрытые ладони.

Сосредоточиться, почувствовать магию, поделиться ею с больным и от всей души пожелать выздоровления.

— Ну, давай же, работай!

Я волновалась, а свечение никак не желало появляться. Краснота же разрасталась, становилась насыщеннее. Еще два пера упали в траву.

— Смотри на меня, мешок перьев! Смотри и не вздумай умирать, слышишь? Ты будешь жить! Если не выходит у меня, выйдет у тебя! У тебя опыта больше! Чувствуешь мою магию? Бери ее сам, как умеешь! — и я схватила птицу, встряхнула и прижала к себе. — Ну, пожалуйста! Миленький!

— Ко-о-о-о-о-о… — почти прокудахтал мой питомец, страдальчески закатил глаза и… жадно стал пить мою насыщенно зеленую магию.

Я знала это. Я видела это. Зеленый поток смешивался с красным, нейтрализуя его, уменьшая, поддерживая и исцеляя организм птицы. По мере того, как попугаю становилось легче, его перья тоже меняли окрас.