Одна ошибка до счастья

А вот Стефан, и Катерина была в этом уверена, ждет от неё именно серьезный ответ. И она решилась:

- О! Ответ на этот вопрос кроется в истории моей семьи. Ты готов её выслушать?

- А разве мы куда-то спешим? И да, именно историю твоей семьи я и хотел тебя попросить рассказать. Этот вопрос был следующим, - последовал странный ответ, подкрепленный очень серьёзным взглядом изумрудных глаз.

И Катерина решилась. Набрав полную грудь воздуха, она начала рассказ:

- Меня растили бабушка и прабабушка по отцу, как их в своё время растили их бабушки и прабабушки. В семье отца так было заведено. До пяти лет я была на домашнем обучении. А придя в детский сад в 5 лет, оказалось, что я намного опережаю своих сверстников в развитии, и у меня старорежимное воспитание, как выразилась нянечка в группе. И это только потому, что я умела кушать с ножом и вилкой, а не только ложкой, - Катерина невесело улыбнулась, - вот от моей прапрабабки и тянутся все эти старорежимные корни. Она была фрейлиной при дворе и сама получила такое воспитание, что нынешним девушкам и не снилось! Да что там девушки? Сейчас такое воспитание только разве что при кадетских училищах. Не в том смысле, что она тоже умела стрелять, отжиматься и бегать кросс. О нет! Скажу только, что подъем в том институте благородных девиц  был в 5 утра, спали они под тонкими войлочными одеялами в помещении, где температура воздуха была +15. Одежда и, что важно, теплые чулки должны были быть сложены на стуле рядом с кроватью. Чулки должны были лежать сверху, как доказательство того, что они сняты. Понятно же, да, что кровати девушки заправляли сами? На завтрак был стакан чая и черный хлеб, правда, с маслом. Потом три часа занятия. Потом второй завтрак, и опять занятия до обеда. Девушки изучали языки и этикет, их учили шить, вести бухгалтерский учет, чтобы самим вести домашнее хозяйство, их обучали, музыке и танцам. А ещё держать спину и бесконечно приседать в реверансе. А ведь все они были из лучших дворянских семей, потому что других туда не брали! К слову, наверное, только благодаря этой закалке моя прапрабабка и выжила в трудовом социалистическом лагере, в котором оказалась в 38-м году. Она провела там 13 лет. Худенькая, маленькая, изящная, как фарфоровая кукла, а стержень внутри имела не хуже, чем у идейного коммуниста тех лет. Вот из неё точно можно было делать те самые гвозди, ""крепче которых бы не было в мире"", про которые писал поэт. И да, мнение окружающих играло важную роль. А точнее уж, их оценка. Её никто и никогда не видел не причесанной и не одетой, как никто и никогда не слышал ни слова жалобы о том, что у неё что-то болит.