Отдаленные последствия. Том 2

"

"– Может, преступник специально нас запутывает? – предположил Антон. – То пытается выглядеть как человек, имеющий доступ к нашей внутренней информации, взять хоть те же камеры, а в других случаях ведет себя как обычный обыватель, далекий от полиции, накручивает меры предосторожности, которые на самом деле – мертвому припарка. Чтобы мы вообще всю башку свернули, составляя его портрет. Или чтобы искали группу, в которой есть разные люди, в то время как он работает в одиночку.

– Вот же… – Дзюба непечатно выругался. – Ну и кто мог такое провернуть? Уж точно не Есаков и не Вишняков. Тот, кто это сделал, должен быть одержим идеей, он не понимает, почему пресса до сих пор не трубит о наших убийствах на всех углах, и решил ускорить процесс. Для него важны огласка, публичность. Ни Женька, ни Витек не похожи на тех, кто вообще хоть чем-то бывает одержим. И уж точно не высокими идеями.

– Хомич тоже на идейного не сильно смахивает, и Колюбаев, – подхватил Антон. – Значит, этот осведомленный информатор – полицейский, но не из наших.

«Полицейский, но не из наших», – мысленно повторил он собственные слова. Что-то в них было неправильно.

– Или это убийца, – медленно проговорил он. – Нас всех с самого начала так накрутили страшными последствиями, если информация куда-то утечет, что мы сразу начали думать только в этом направлении, прикидывали, в каком месте дыра. А дыры может не быть вообще, просто нам мозги запрограммировали этими начальственными угрозами. Вот смотрите: Дремов получил сообщение намного раньше, чем дворник позвонил в полицию. Никто из полицейских еще не мог знать. А информатор уже знал. Хотя он может быть и полицейским, и из следствия, и из прокуратуры, и из экспертов, но информацию он слил не потому, что болтливый или денег хотел, а потому, что таков его план. Он вообще может оказаться кем угодно, хоть космонавтом. Получается, он действительно идейный убийца, причем идейный до такой степени, что ему важно донести до людей какую-то мысль.

– Точно! – встрепенулся Роман. – Вот почему он так поторопился с Литвиновичем. Увидел, что результата нет, и начал форсировать события. Кузьмич…

– Ша!

Зарубин поморщился, словно у него болел зуб. Протянул руку, взял с блюда последний кусок рулета, запихнул в рот, прожевал тщательно и с удовольствием. С больным зубом так не жуют.

– Дайте подумать, – сказал он, запив рулет чаем. – Если человек плохо осведомлен о технических возможностях полиции, значит, он точно не из наших. Ф-фух! Больному легче.

– Или Большому легче? – чуть приподнял брови Антон.

Его задевало, что Сергей не передает открытым текстом указания, полученные от генерала Большакова, но все время «дает понять». Мол, я ничего не говорил, а если вы сами догадались, то молодцы.