Отдаленные последствия. Том 2

Но если вдруг в твоей жизни что-то изменится и ты найдешь дорогу к храму, не сочти за труд, помолись о душевном покое для тех, кто пережил трагедию, потеряв близкого человека. Особенно для тех, кто пострадал от людей, включенных в мой черный список. Чтобы тебе не мучиться с поисками информации, я напишу имена виновных и их жертв на отдельном листочке и вложу в эту тетрадь.

Сташис

Мила Щурова – правильная девочка. И он не ошибся, когда подумал, что ее розовые очки давно разбиты. Сидит в креслице тихонечко, спинка прямая, на коленях папка, рот на замке, в разговор не лезет. Даже бумажками не шуршит. Интересно, где ее успели так вышколить? Или она от природы такая? Молодые следователи вообще отличаются необыкновенной борзостью и обожают строить из себя главных. Ну, если по закону, то так оно и есть, они действительно главные, это прописано в Уголовно-процессуальном кодексе, а оперативники у них на подпевках. Но ведь закон всегда пасется на заливных лугах, где и трава сочная, и хищники не водятся, и погода всегда стоит ровная, солнечная, а жизнь-то – она другая, в ней и волки с шакалами и гиенами, и болотная трясина, и колдобины, и грозы с градом. В соревнованиях по бегу в мешках выигрывает не тот, кто быстрее бегает, а тот, кто умеет лучше бегать именно в мешках. Лейтенант юстиции Щурова отлично чувствует эту тонкую разницу, поэтому спокойно уступает Сташису ведущую роль.

– Я понимаю ваши чувства, – сказал Антон. – Поверьте мне, Инга, я прекрасно все понимаю и уважаю ваше решение. Но сейчас настал такой момент, когда необходимо предать факты огласке и разобраться.

Инга Гесс так и сидела на диване, сжав в руках голубую молескиновую книжку. Она принесла ее из другой комнаты уже минут двадцать назад, но все никак не могла расстаться с ней и отдать Антону. Из глаз девушки текли слезы, но Инга их не замечала и не пыталась вытереть.

– Вы ведь разделяете идеи Стекловой и Игоря Андреевича?

Он умышленно не называл Выходцева по фамилии, чтобы избежать даже намека на официальность и как можно дольше поддерживать в разговоре ощущение приватности и доверительности.

Инга молча кивнула, еще крепче вцепившись в тетрадь.

– Тогда вам должно быть понятно, что близкие тех, кто был убит, тоже страдают. Жертвы нынешних убийств были виновны, это признал суд, и с этим никто не спорит, на них лежит тяжкий грех. Но в чем виноваты их родители, их дети, супруги? Убийства до сих пор не раскрыты, и этим людям мучительно тяжело. Мало того, что они потеряли того, кого любили, они еще и видят, что никому нет дела до их боли, до их горя. Убийц не нашли и больше не ищут, правосудия нет. Разве это оставляет вас равнодушной?

Она, наконец, нашла в себе силы заговорить.