Погоня

Профессор уже подмигнул четыре раза, кокетливо прокомментировал, как мне следует выйти на собственном показе, и коснулся своей рукой моей (намеренно, как я подозреваю), передавая программу выступления на пятничный вечер. Она построена по аналогии с концертной программой с указанием имени каждого студента-дизайнера и очередностью, по которой они будут представлять коллекции.

С первого взгляда ясно, что «Летняя любовь» открывает показ. Черт. Я надеялась оказаться где-нибудь в середине. Открывать модный показ – это большая ответственность.

– Хочу, чтобы наш вечер начался с оргазма, – говорит он мне, снова подмигивая. – Полагаю, твои купальники – как раз то, что надо.

Фу. Зачем он такое говорит? В сочетании с пошлым подмигиванием его слова вызывают у меня мурашки по телу.

– Доверюсь вашему авторитетному мнению, – натягиваю веселую улыбку. – Значит, все готово?

Больше всего на свете хочется покинуть кабинет этого человека.

– Все готово, – улыбается он в ответ.

Меня накрывает облегчение. Я вскакиваю на ноги и хватаю сумку от Prada. Склонив голову, чтобы не смотреть через стол на Лори, убираю в нее программу выступлений на показе. Когда поднимаю голову, он стоит в шаге от меня. Чересчур близко.

– Ладно, увидимся в среду. – Поспешно я делаю шаг назад. На этой неделе по расписанию будет еще одна лекция, где он может раздать наши работы, подготовленные к промежуточному экзамену, и обсудить итоговую работу. – С нетерпением жду промежуточного…

– Как долго мы будем этому противиться?

За долю секунды он преодолевает расстояние между нами, теперь нас разделяет какой-то жалкий дюйм. А его длинные пальцы ласкают мою щеку, бросая в дрожь, – и она не из приятных. Я слишком ошарашена, чтобы оттолкнуть его руку, а в голове так и крутится вопрос, заданный его хриплым голосом.

Будем этому противиться? Он серьезно? Считает, что его извращенные чувства взаимны? Что весь семестр между нами развивался тайный любовный роман?

– Саммер, – произносит он хриплым голосом, и я вижу огонь страсти в его глазах.

Я сглотнула. С трудом. А затем облизнула губы, потому что внезапно они так пересохли, что слиплись, и мне нужно их разлепить, чтобы что-то сказать.

Только вот Лори принимает облизывание губ за призыв к действию. К моему ужасу, он склоняет голову и едва не касается моего рта в поцелуе, но я успеваю упереться руками в его грудь и с силой оттолкнуть.

– Простите, – вырывается у меня. – Не знаю, на что, по-вашему, это похоже, но… – Мои руки дико дрожат, когда я перекидываю ремень сумочки через плечо. – У меня есть парень.

И даже если бы его не было, я бы и под страхом смерти не поцеловала тебя, грязный мешок с дерьмом.

«Точно! Точно!» – соглашается внутренний голос.