Помощница для бывшего

Встречаемся на остановке, до работы я ее подвезти не могу, боится пересудов, поэтому выходит на углу и топает двести метров до банка. Луна не должна знать… Ваня может проболтаться… Мы сами до дома…

Она не умеет принимать внимание и заботу. И это плохо. Наталкивает меня на нехорошие мысли. Желание еще раз свернуть ее бывшему мужу челюсть жжет изнутри. К нему я больше не ездил, но с врачом созванивался. Выпишут Евгения лишь на следующей неделе. Сразу отправлю его от греха подальше в Москву. Еще раз покажется возле дома Рады, таким милостивым я не буду.

Рада направляется к машине.

Я каждое утро ее жду. Подумываю даже задержать Луну в другом отделении. Нравится мне ездить за Радой, забирать ее, отвозить, по дороге о чем-нибудь болтать. А еще целовать ее на светофорах. Обожаю красный свет! Кто-нибудь бы поверил, что гонщик такое скажет или подумает? Она губы перестала красить, потому что знает, слижу помаду у первого светофора.

— Доброе утро, — садится в салон. Я нагло пялюсь на стройные ножки, которые мечтаю увидеть на своих бедрах, плечах или широко разведенными в стороны.

Нужно тормозить… Крови в мозге не осталось, она вся утекла вниз!

— Привет, это что? — киваю на бумажный пакет в ее руке.

Веду носом словно собака, она не успевает ответить, как меня озаряет. — Да ладно? Чем заслужил?

Наверное тем, что веду себя как монах и при всем своем диком желании не лезу к ней в трусики. Хочу, но держусь. На работе работаем, на свидания не ходим. Только на светофорах целуемся.

— Хорошим поведением, — она с каждым днем все больше раскрывается. Может пошутить, улыбнуться, пофлиртовать, когда мы одни.

— А за плохое поведение мне полагается поощрение?

— У тебя в детстве были плохие воспитатели, за плохое поведение полагается наказание.

— А если мое плохое поведение доставит тебе незабываемое удовольствие? — мой голос звучит глуше.

Щеки Рады вспыхивают. Я знаю, что ей нравятся наши поцелуи, флирт, эмоции и искры, которые летают между нами, но она все еще зажата.

Пробую постоянно разбить этот панцирь.

— Егор, ты женат. Я так не могу, — она не говорит «нет», просто придумывает пути отступления. Боится, что вновь обижу, сделаю больно. Помощник мне — только время.

Доверие легко разрушить, но очень сложно его восстановить, и я в этом каждый день убеждаюсь.

— Это единственная проблема? — она задумывается, потом кивает. Есть ощущение, что Рада что-то держит в себе, утаивает.

— Через десять дней заседание в суде, нас разведут, — я устал от всей этой тягомотины с разводом и решил договориться со Слепцовым. Он единственный, кому выгодно затягивать процесс.

— Ты вернешься в Москву? — мне хочется верить, что ей не хочется этого.

— На неделю где-то.