Принцесса для босса. Семья из прошлого (СИ)

Настолько сильное, что я даже не сразу понимаю смысл его слов. Что значит “моя, но не моя”? Какие еще могут быть значения у этого местоимения?

— Вы не вместе? Просто воспитываете общего ребенка?

— Святика? — он округляет глаза до размеров чайных блюдец и смотрит на меня, как на умалишенную. — Он не общий! Я просто им помогаю. Раз уж она лишилась работы из-за меня… а в тот момент она уже была беременной… В общем, не мог же я их бросить.

В груди неприятно покалывает от его слов. Я вроде как и рада, что он не бросил беременную подругу и даже спустя семь лет продолжает помогать ей, но… что-то в его словах меня настораживает. С трудом пробираюсь сквозь туман жгучей зависти, которая жалит сердце и хватаюсь за ту самую ниточку, что все еще держит меня на поверхности.

— Окси была секретаршей Шеффера? — Уточняю и дождавшись его утвердительного кивка, продолжаю свою мысль: — И ей пришлось уволиться потому что она боялась разоблачения? Что шеф узнает о том, что она пропихнула тебя на форум? И ты с тех пор ее… содержишь?

В памяти моментально всплывает наша единственная встреча и ее реакция на мое имя. Она меня узнала. Ярослава из “Планера”. Та самая, что семь лет назад так отчаянно искала ее друга. А теперь у нее есть дочь — ровесница твоего сына. Правда, в отличие от него, девочка росла не только без отца, но и без заботливой мужской фигуры рядом."

"В то время как Горский нес бремя ответственности за судьбу своей подружки, я справлялась сама. Сводила концы с концами. Сходила с ума. Иногда выла от безысходности и усталости. Но его не было рядом… Он в это время растил другого ребенка. И судя по тому, что у него в машине было детское кресло, Максим вряд ли ограничивался простым денежным переводом по расписанию. Нет, Горский принимал активное участие в жизни ребенка Оксаны… Женщины, которая слишком испугалась за свое место секретарши и не соизволила ответить ни на одно из наших писем. Добавила нас в блок. Разорвала единственную нить, что могла связать нас с Максимом.

— Птенчик, — его рука ложится на мою ладонь и пытается переплести наши пальцы. Но мои конечности слишком онемели сейчас. Я сама будто в изваяние превратилась. Каменное. Холодное. Безжизненное.

Было бы мне легче, если бы Святослав был ребенком Максима? Не знаю, честно. За последние дни я успела с этим смириться и поэтому ко всем его упоминаниям вроде того, как он учил его плавать, относилась с теплом.

Но сейчас, зная правду, внутри меня разрастается огромная черная дыра. Она поглощает в себя не только мысли, но и эмоции. Не остается совершенно ничего. Сплошная пустота.

Глава 42

Глава 42

Собираю со стола посуду, но затем глупо снова ставлю ее обратно. Кухни здесь нет, а идти через спальню в ванную, чтобы сполоснуть чашки я не хочу.