Привидение в кроссовках

– Иногда все улики против человека, – вздыхал Дегтярев, – а нутро подсказывает: он не виноват. Бывает и наоборот. Смотришь: белый ангел, а что-то внутри екает. Ищи, полковник, копай, перед тобой преступник сидит.

Я все­гда настороженно относилась к подобным заявлениям, но сейчас вдруг внезапно поняла: Олег не врет, он и впрямь ниче­го не совершал.

– Можно у вас воды попить? – спросила я, показывая на минералку, стоящую на тумбочке.

– Бога ради, – ответил Олег.

Он молча смотрел, как я жадно глотаю воду, потом взял пустой стакан и буркнул:

– Что с Надькой?

Я села в кресло и рассказала ему все: про труп в раздевалке, про свои поиски и подозрения. Рогов слушал молча, только один раз поинтересовался:

– Убили как?

– Что вы имеете в виду?

– Застрелили?

Я растерялась. Никто не сообщил мне причину смерти. Сама видела только сложенное пополам тело в шкафу…

– Не знаю, убили, и все… А потом кто-то запихнул ее в шкаф. Вот теперь мучаюсь: зачем?

Олег поднял с пола «Плейбой» и положил его на тумбочку:

– Ну, причина есть, да­же я краем уха слышал, в чем де­ло.

– Расскажи! – подскочила я.

Рогов вытащил сигареты:

– В детали не посвящен, только в общем.

– Хоть так.

– Ты знаешь, на какие средства существовали Лешка с Надькой? Почему они вырвались из нищеты и зажили в свое удовольствие?

Я уставилась на Олега. Интересно, что это во мне мигом разрешает людям отбросить чопорное «вы»?

– Ду­мала, они получили наследство Филимоновой, а ты…

– Этот бред я уже слышал, – фыркнул Олег. – Нет, денежки действительно пришли к ним пос­ле смерти Натальи Сергеевны, но только приплыли они с другого берега. Ты вообще о них что-нибудь знаешь?

– Ну, так, в целом, Дина рассказывала. Вроде они из хорошей, обеспеченной семьи, потом стали сиротами, очень нуждались, кое-как выбрались из нищеты…

– Динка моя ни про кого отродясь хорошо не сказала, – вздохнул Олег, – а уж про Надюху с Лехой в особенности, ненавидела она их.

– За что?

– А за хорошее к ней отношение, – хмыкнул Рогов. – Слышала поговорочку: не хочешь себе зла, не делай людям добра. Надя Дину всю жизнь жалела, то платье ей новое принесет да под благовидным предлогом подсунет. Носи, подружка, мне велико. То косметику притащит. Мажься, дорогая, у меня аллергия на пудру. Ко­гда мы разбогатели, Динка из кожи вон лезла, что­бы Надю переплюнуть. Только та совсем не завистливая была. Вытянет моя дура ногу и хвастается:

«Смотри, тапки себе купила, пятьсот баксов стоили, самые дорогие».

У Нади в тот момент никаких денег не было, они сидели с Лешкой на овсянке, но Колпакова все равно радостно отвечала:

«Здоровские, так отлично на ноге смотрятся. Ну да у тебя ноги красивые, маленькие, как у китаянки, тридцать пятый размер. Не то что у меня, лыжи сорокового».