Пробудить легенды

Дальше всё произошло так быстро и одновременно так медленно, что я будто бы под асфальтовым катком побывала!

Глаза Борна удивлённо распахнулись. Страж потянулся к ножнам… но не успел.

Копьё идущего впереди нас хаграши протаранило броню даркийцы насквозь.

Изо рта Борна сорвалось какое-то глухое бульканье, а потом из уголка губ потекла кровь.

Я пронзительно закричала, отказываясь верить происходящему.

«Нет-нет! Этого не может быть! Борн же… он же… Нет! Он самый сильный! Самый-самый… Боже! Я убила его! Убила! Это я виновата! Я!!»

Перед глазами поплыл туман, и я потеряла сознание.

Глава 20. Плен

Следующее, что со мной происходило, можно охарактеризовать одним словом – «мрак».

Младший братец правителя Хагры, которого по моей вине смогли схватить за руку в момент преступления против Каэлинн, был преисполнен жажды отмщения. За те пять часов, с момента моего возвращения из забытья в лагерь беглых хаграши, я успела натаскать воды в бадью для герша, нагреть её, потом искупать плюющего направо и налево своими гадкими фантазиями недоросля, разнести на блюде еду, приготовленную рогатыми хагришками. И всё под смешки довольно симпатичного сброда.

Мда, не вся красота… красота! Как бы странно эта мысль не звучала.

Но мрак состоял не в этом.

Я полностью отсутствовала. Выполняла приказы отрешённо, молча, без сопротивления и проявления задетой гордости. Как в тумане.

Горе во мне плескалось через край, не находя выхода. Замороженная изнутри я не пролила ни одной слезинки. Шок от смерти Борна был настолько сильным, что я дышала через раз, не понимая, точнее не принимая случившееся. У меня не получалось прорваться сквозь эту пелену для борьбы. Да и не хотелось, если говорить совсем честно. Сама не заметила, как Борн стал для меня тем якорем, за который я зацепилась, принимая новые обстоятельства и жизнь, которую подарили мне даркийцы.

Потеря семьи, друзей, родного мира… а теперь ещё и Борн, благополучное существование которого никогда не вызывало у меня сомнений!

Я не видела света впереди. Задыхалась от ужаса, с горечью понимая, что даже возвращение ковчега никак не поможет мне смириться с утратой вечно ухмыляющегося воина, незаметно ставшего родным. Вина за смерть Борна давила на сознание, но я уже не боялась сойти с ума.

Казалось, поздно. Это уже произошло.

«Боже… как бы я была счастлива сойти с ума. Лежу где-то в клинике под Воронежем… папа с Арсом живы, а Борн и все на ковчеге – лишь плод моего воображения!»"

"Эта мысль повторялась раз за разом.

Я ходила от одного указания к другому, как сомнамбула… ха! Не вызывая нареканий.

Странно, но моё покорное состояние только ещё больше злило Куани.

Изгнанный герш Хагры испепелял меня яростным взглядом, иногда награждал ударами плети, подгоняя.