Пробудить легенды

– Доверчиво положив голову на плечо Риана, посмотрела в медленно темнеющее небо. – И чуть-чуть знаки.

– Пф! Девчонки…

– А во что веришь ты?

Берриан на секунду замолчал.

– Хмм… в магию, наверное. Ещё в правду.

– В правду… да, эта вера хорошая.

– Ты сможешь простить его?

– Кого? Борна?

– Да… за то, что он пошёл на поводу у традиций и альянса, подвергнув тебя испытаниям."

"– Простить? – Я горько усмехнулась. – Тебе не кажется, что это довольно мерзкая уловка – снимать со своей совести тяжкий груз за счёт доброты и милосердия тобою же обиженного.

– Ну… если так посмотреть…

– Вот и я о том.

Всегда считала, что это подло. Очередная манипуляция. Нельзя между собой и своей совестью сооружать щит из прощения. Чужого прощения! Это настолько условно. А Борн… Пусть попробует простить себя сам!

Риан помрачнел. Моё философское настроение не понравилось молодому человеку от слова «совсем». Интересно почему? Какое ему дело для моих тёрок с Даэроном-Борном?! К тому же, если я так понравилась Ри, как он говорит, то моя неприязнь должна как бы его обрадовать. Или нет?

Задуматься въедливей над этой мыслью не дала Каэлинн.

Зортанка выскочила из-за угла усадьбы, как чёртик из табакерки!

– Что вы тут делаете? – Спросила подруга избитой фразой из советского фильма, прищуриваясь, как заправской офицер ГЕСТАПО. – А?

– Ага, – передразнила я эльфийку, похлопав по бревну ладошкой. – Падай рядом. Мы провожаем закат. Мама мне часто пела песню о нём… а я так и не успела посмотреть на него…

– Что за песня? – Кайя тихо присела рядом.

– Грустная, но я хорошо её помню. Могу спеть, если хотите.

– Хотим, – ответил за всех Риан, приобнимая меня за талию.

– Кхм-кхм… «Я вижу, как закат стекла оконные плавит… День прожит, а ночь оставит тени снов в углах.

Мне не вернуть назад серую птицу печали. Все в прошлом… так быстро тают замки в облаках…»

Каэлинн грустно вздохнула, а у меня в горле образовался ком. Я сама не заметила, как совсем иначе посмотрела на вроде бы привычную композицию группы «Ария», которую мама так любила. Глубокий мягкий тембр, доставшийся от родительницы, будил тонну мурашек. У меня от собственного пения даже волоски на руках зашевелились, а сердце сдавило от тоски.

– «Там все живы, кто любил меня, где восход – как праздник бесконечной жизни.

Там нет счета рекам и морям, но по ним нельзя доплыть домой…»

Песня прервалась.

По щеке скатилась одинокая слеза.

Кайя хлюпнула носом.

«Ну вот! Испортила всем настроение».

– Ты привыкнешь, – погладила меня по спине эльфийка, незаметно скидывая тёплую конечность Риана. – Мы все привыкнем. Знаешь, мне нравится в Хорисе. Очень приятный город. Мы, конечно, не торгаши какие (шпилька точно предназначалась Берриану!), но тоже можем что-нибудь придумать.