Раздевайся, тебе понравится!

Подарок… Для нее. Сюрприз готовил. Но пока не говорил и не делился планами.

— У тебя телефон звонит, — сонно пробормотала Арина.

— Угу…

— Второй раз звонит.

— Слышу. Отвечать не хочется.

— Вдруг там важное? — пробормотала она, укладываясь на моем плече поудобнее.

Слова о важности заставили меня очнуться окончательно. Вдруг Крестовский уже нарыл сведения и делу можно дать ход?! Схватил телефон с ожиданием и разочарованно выдохнул, потому что звонил не Крестовский. Но ответить все же надо."

"— Мама звонит. Отвечу, — добавил скупо. — Не отвечу, будет долбить целый день.

Арина кивнула согласно и привстала с постели, видимо, решив дать мне возможность поговорить с родителями с глазу на глаз.

— Алло.

— Игнаша, как у тебя дела?

В мире только одному человеку позволено называть меня Игнашей. Маме. Для мам дети всегда остаются детьми. Мне за сорок, рост метр девяносто, восемьдесят пять килограмм дурной силы и умения убивать. Но для мамы я — Игнаша, и это никак не исправить! Арина уже собиралась вставать и замерла, посмотрела на меня с хитринкой.

— Игнаша, — шепотом повторила Арина, с коварной улыбкой на пухлых, зацелованных губах.

Вот же черт! Иногда хорошая связь и прекрасная слышимость — как наказание! Кажется, эта коза теперь только так меня называть и будет. Арина расположила пальчики ног на моем члене, провела большим пальцем от яиц до самого конца.

— Игнааааша… Просыпайся, хватит спать! — прошептала чуть слышно.

Конец, как намагниченный, завороженный ее близостью, мгновенно подскочил. Ствол напрягся и уперся концом вверх.

Дрессированный змей, блин.

— Оу… — выдохнула Арина и сменила позу.

Она коварно сползла вниз, потершись набухшими сосками по моему прессу, прижалась грудью к моим ногам, медленно облизнула губы и взяла головку члена в ротик.

Влажно и горячо… Чуть не выматерился. Уши заложило. Что мне мама говорила? Ничерта не услышал. Пальцы сами щедро загребли волосы Арины в кулак. Я надавил на ее затылок и вильнул бедрами, засадив поглубже. Арина протестующе застонать попыталась. Но конец уткнулся ей в глотку и лишил возможности издавать звуки. Только сопение носиком оставалось.

— Вот так! — шевельнул губами без звука и начал двигать бедрами.

Я завороженно наблюдал, как губы Арины были плотно натянуты вокруг толстого ствола, как он двигался, медленно погружаясь и выходя из ротика.

— Игнат, ты меня слушаешь? — возмутилась мама.

— Да. У меня звонок на второй линии. По работе. Перезвоню, мам.

Затрясся всем телом, отложил телефон подальше, под подушку, и зафиксировал голову Арины, начал быстро и жестко долбиться ей в ротик. Помогал себе ладонью, надавливая на затылок и буквально насаживая ртом на раскаленный поршень.

Хорошая глотка, мягкий ротик… Проворный язычок.