Раздевайся, тебе понравится!

— Я знаю, — ответил, стиснув зубы.

Больше всего на свете мне хотелось пересчитать Терещенко все зубы и медленно-медленно проехаться по нему асфальтоукладчиком, чтобы раскатать в лепешку, потом снова собрать и снова прокатиться — и так бесконечно, чтобы отомстить мудаку за каждую пролитую слезинку моей женщины!

Я с трудом сдерживал свой порыв, каюсь. Мне это стоило нечеловеческих усилий. Закатаю я его в бетон, никто не узнает, пусть так! Но от пятна на биографии это Арину не избавит, а я хотел, чтобы она дышала полной грудью и шла по жизни с гордо поднятой головой, чтобы вернула себе все, что им принадлежало, и наладила контакт с сестрой. Может быть, их отношениям не суждено возродиться, но близкие должны знать, кто истинный виновник, и принести извинения Арине!

Приходилось ждать ответа от Крестовского и действий со стороны крутого адвоката. Я уже связался с одним, обрисовал ситуацию. Он сказал, что влегкую все оспорит и вернет Аришке доброе имя, только нужны конкретные доказательства и не липовые. Немного подождать осталось, уверен. Я, как тот дикий зверь, взял след и занял выжидательную позицию. Появится дичь — разорву.

— Аришка, нельзя быть ни в чем уверенной, а медики часто ошибаются. Однажды в горячей точке меня ранило очень сильно. Всех подобрали, конечно, но в госпитале было тяжко, рук не хватало, и эвакуация не скоро. Я слышал, как медсестры шушукались, что я не жилец. Однако я выкарабкался! Не для того, чтобы слушать о невозможном. Все реально. Поверь. Ты мне родишь. Начнем с малого, потом до больниц доберемся. Но в таком деле, главное, это больше практики. И начнем мы прямо сейчас!

— Ты любишь сзади, — всхлипнула Арина, когда палец размазал влагу по набухшим складочкам.

Я сорвал с нее футболку и отбросил в сторону. Арина выключил плиту, накрыла кастрюлю крышкой и уперлась ладонями в столешницу, прогнувшись в спине. Мне даже повторять дважды не пришлось. Приглашение более чем понятное. Обхватив обеими ладонями роскошные груди, я сжал пальцами соски и прижался членом к складочкам, надавил медленно, входя по сантиметру!

Каждой клеточкой кожи чувствуя, как она обволакивала меня горячей влагой, брала в тесный плен, сжимала. Вошел и отодвинул бедра назад, толкнулся жестко, заставив закричать.

— Игнат!

— Да… — задвигал бедрами медленнее, кайфуя. — Сейчас я буду тебя трахать медленно. Будет по ногам течь… Потом сама прогнешься и будешь на мой член насаживаться.

— Я тебе отомщу, — пообещала она. — Я свяжу тебя ночью, утром возьму тебя в ротик и буду сосать, пока ты не станешь твердым, как железо.

Хотел трахать ее медленно-медленно, растягивая удовольствие. Но как можно?! Разве получится, когда тебе такие откровения говорят? Без всякого стеснения обещают устроить рай!

Нереально.