Удиви меня

У тебя же герпес, как мы будем пить с одной трубочки? Заразишь еще меня. Фи, — наигранно кривит лицо и отпивает напиток с трубочки, при этом издает неприлично громкий звук. И улыбается. Ему совершенно точно весело. Как он умудряется так быстро перестраиваться? — Я прям чую как стенки моего желудка разъедаются под натиском колы. Непередаваемые ощущения. Я, кстати, могу дать тебе отпить с трубочки, а я со стакана. Точно не хочешь?

— Чтобы и у меня разъело желудок? Нет, спасибо. В жизни и так хватает всякой дряни, чтобы еще и этим себя травить.

— Поскорее бы тебя затрахать, Поля, — приобнимает меня за плечо.

 — Поскорее бы, — бурчит себе под нос. — Может, тогда ты станешь проще относиться к окружающим вещам.

— Позвольте узнать, Сергей Александрович, каким образом минутное наслаждение в промежности изменит мое отношение к жизни?

— Етишкин сарафан, ну кто так вообще говорит?!

— Я.

— Действительно, о чем я вообще спрашиваю. Пойдем присядем, еще пятнадцать минут до сеанса.

Присесть не получилось, ибо свободных мест тупо не оказалось, одно свободное сиденье, больше напоминающее кресло, не в счет, так как нас двое. Кругом куча народа и шумно.

Очень шумно. Вообще не понимаю, как я согласилась на поход в кино в такой час. Мне тут не нравится, единственное, что меня удовлетворяет, это как ни странно, сам Алмазов. Мне нравится с ним говорить, есть в этом что-то приятное, несмотря на то, что он открыто меня троллит. Мне хочется спросить его о многом и не только о работе. Почему-то я абсолютно уверена в том, что врать Сережа не будет. Даже спроси я снова что-нибудь о его хозяйстве.

— Давай ко мне, — неожиданно тянет меня за руку на себя, и я оказываюсь на его коленях.

— Совсем что ли свихнулся?! — я даже не уловила, когда Алмазов вообще присел. А теперь еще и я сижу на нем.

— А что не так? — отпивает колу, при этом крепко удерживает меня одной рукой за талию. — Глоточек? — сует мне трубочку в рот.

— Я сейчас своим герпесом об тебя оботрусь, если еще раз сунешь мне что-нибудь в рот.

— Конечно, суну. Зубочистку, трубочку, когда-нибудь и до Леопольда дойдет очередь…

Не знаю, что на меня находит, но я бесцеремонно тянусь к его губам и провожу по ним своими. Я не хотела его целовать и действительно собиралась потереться своим герпесом об его лицо.

Просто, чтобы понял, что я не шучу, ну и сделать ему неприятно. А в итоге я не обтираюсь об него, а конкретно так задерживаюсь на его губах, и выглядит это как самый настоящий поцелуй, ну, разве что без языка, и то, только потому что я вовремя отпрянула.

— О, пошла-таки инициатива от тебя, — улыбаясь, произносит Алмазов и ставит стакан на столик. — Мне это нравится, — усмехается и тянется к моим губам.

— Что ты делаешь? — возмущенно бросаю я, обхватывая его подбородок одной рукой.