Удиви меня

Раз, два, три, четыре, пять… резко наклоняюсь и скидываю с себя босоножки. А вот дальше сама не поняла, как решилась на это и самое главное каким образом полезла, точнее взлезла на Алмазова. «Тюлень выбирается из воды», именно так я бы назвала картину того, как я лезла на Сережу."

"— Черт, как же неудобно, — запыхавшись от своих же действий, еле-еле шепчу Алмазову в шею, уперевшись руками в его грудь. А вот он вместо того, чтобы хоть что-то сказать — ржет. — В кино это как-то выглядит краше. Ладно, это все лирика, — хватаюсь за пуговицы его рубашки, и непослушными пальцами принимаюсь их расстегивать.

 — В кинотеатре ты сказал, что тебе нравится, что я проявила инициативу. Сейчас я ее проявляю во всей красе. Я хочу, чтобы это произошло сегодня, сейчас. Если надо будет — притащу тебя силой к себе. Все, сказала — хочу сейчас, значит сейчас.

— А я сказал убери свой гонор, — обхватывает мое лицо одной рукой, чуть сжимая подбородок, второй же сжимает поясницу. — Уверена значит, — скорее не спрашивает, а утверждает.

— Уверена, — тихо бормочу себе под нос. Вдобавок киваю, улыбаясь при этом.

— А что изменилось за несколько часов? — недоверчиво смотрит на меня.

— Ничего. Хочу и все, — дышу ему в губы, смотря прямо в глаза. — Ну давай уже начнем, Сережа, — специально так произношу его имя, ловя реакцию, которая не заставляет себя долго ждать…

Глава 32

Сережа медленно наклоняется к моей шее и, молча, едва ощутимо проводит по ней губами. Целует мягко, я бы сказала нежно, как будто я не человек, а что-то очень-очень хрупкое. Единственное, что говорит об обратном — это хватка его рук на моей талии. Слишком сильный контраст. Забавно, но захват его рук мне нравится значительно больше, чем дразнящая, а по другому ее не назвать, нежность.

Алмазов скользит губами вверх, задевает мочку уха и чуть прикусывает ее, вызывая во мне улыбку. А в следующую секунду, как гром среди ясного неба, тихий, вкрадчивый шепот на ухо:

— Иди спать. Завтра увидимся, — уже громче произносит он и, не дав мне опомниться, быстро чмокает в губы. И уже в следующее мгновение пытается снять меня с себя.

Да уж, не такой я ждала от него реакции. В меня словно вселился дьявол, несмотря на крайне неудобное положение и разведенные ноги, сопротивляюсь, что есть сил.

При этом со стальной хваткой цепляюсь обеими руками в полурасстегнутую рубашку Алмазова.

— Я не сильна во всех этих делах, но то, что ты сейчас делаешь, кажется, зовется — «набивать себе цену». Это вроде как девушка должна делать, разве нет, Сергей Александрович?

— Обычно, да. Но я делаю сейчас лишь то, что мне кажется самым правильным на данный момент. И это не набивание цены. Ты согласна пойти дальше — замечательно, я рад. Правда.