Удиви меня

Но поверить в то, что между ними ничего не было — не могу. Сережа сам утверждал, что любой мужчина оценивает внешность находящейся рядом женщины. Не верю, что ее он не оценил. Да он даже грудь Потаповой приметил. С чего бы ему не заценить свою ногастую псевдосестру, которая мелькала не только перед ним в живую, но и в журналах? Может он вообще дрочил на ее фото в нижнем белье? Хорошие, кстати, фото, а ведь я не лесбиянка. Черт, черт, черт! Ну куда меня снова несет? Зачем я вообще полезла в этот долбаный поисковик и наткнулась на ее фото?! Модель, блин! Мне всегда казалось, что они живут где-то на другой планете.

А тут на тебе — у Алмазова под рукой. Бери — не хочу. Хуже всего, что я не могу выбросить из головы полученную ночью информацию. И ведь понимаю, что Сережа не может крутить с ней сейчас шуры-муры, не такой он. Да и здоровье девицы не позволяет, но ведь ходит к ней. И почему-то винит себя. Вот это прямо разъедает меня. Неужели так сложно сказать почему?

Перевожу взгляд на Сережу, а точнее на его руки, сжимающие руль, и внутри разгорается раздражение на саму себя. Во что я превращаюсь? Я уже забыла, когда ездила на своей машине.

Забыла, когда занималась привычными для себя вещами. Ем всякую вкусную гадость больше положенного. Трахаюсь как кролики… и совершенно не хочу приезда мамы с папой. Ночью окончательно поняла, что не хочу. Я отвратительна. И прекращать все это тоже не хочу.

— Смотри, труп на дороге, — возбужденный голос Алмазова выводит меня из раздумий, как только я осознаю, что он сказал.

— Где?!

— Я пошутил, чтобы ты отвлеклась от мыслей. Чего там нового надумала?

— Не делай так больше, — сдержанно произношу я, поправляя блузку.

 — Пожалуйста.

— Так о чем думала?

— Ничего интересного. Какое твое любимое блюдо? — резко меняю тему. — Я имею в виду такое, которое ты не можешь позволить себе каждый день не в силу финансовой стороны, а… ну ты понял.

— А ты надумала меня побаловать его приготовлением?

— Нет, конечно. Я, кажется, говорила, что не трачу время на готовку. Просто интересно. Мы как-то не обсуждали любимые блюда."

"— Штрудель. С вишней, — быстро добавляет Алмазов, чуть улыбаясь. — Обожаю его. Только не покупной полуфабрикат, а сделанный своими ручками.

Тончайшее тесто и умопомрачительно горячая ягода со стекающим соком. Сладинка и кислинка в одном флаконе. И рядом шарик мороженого… Кажется, у меня потекли слюни.

— Кажется, у меня тоже. Да, пожалуй, я была бы не прочь его съесть прямо сейчас. А что мы будем делать завтра после суток?

— У нас не будет суток. Дежурство, к счастью, до восьми. Сам только перед выходом узнал. Можем сразу после отправиться по магазинам, заполним твой холодильник. А можем завтра днем, а сегодня вечером будем делать, что душа попросит.