Удиви меня

Вилкой по тефлоновому покрытию! Ну есть же тарелки. Ну есть! В чем проблема поесть с нее? «Со сковородки вкуснее» — в очередной раз скажет Алмазов, шкрябая вилкой. Чушь какая-то. Отпиваю кофе, когда Сережа тянет ко мне эту самую вилку с беконом.

— Я не хочу. Фу, жирно очень.

— Ты и так исхудала, тебе не повредит.

— Да, да, ври да не завирайся, тебе нравится мой плоский живот и грудь на стройном теле.

— Нравится, но то, что ты не жрешь — не нравится. Думаешь я не знаю после чего ты не ешь? — знает, как и я знаю.

Да. Мне стало жутко неприятно, когда три месяца назад, попав на хирургию с аппендицитом, врач сказал, что я пышечка.

Пышечка, блин! Вроде милое слово, но прям как по сердцу ножом. Сразу после операции есть резко перехотелось. Сначала помогла вынужденная диета и режим, а затем реально перехотелось есть. Все кажется действительно жирным, а не потому что того требует диета. Исключения составляют булки. Точнее, чиабата батоновна. Вот это могу и хочу есть целыми днями.

— Я ем, — после значительной паузы наконец отвечаю я, отпивая кофе. — Но сегодня готовлю свой желудок на мамин стол. На стол моей мамы, в смысле.

Слушай, мы же ненадолго к твоим, да?

— Час, максимум полтора, — облегченно выдыхаю. — Думаю к твоим так же, я хочу побыть дома вдвоем, а не в цыганском таборе.

Как только Сережа произносит цыганский табор, из гостиной доносится уже знакомый звук упавшей елки. Да лучше бы мы вообще ее не ставили. Это какая-то катастрофа. Одно спасение — шары не стеклянные.

— Еще один раз и я его прибью, — сквозь зубы цедит Алмазов.

— Нет. Скорее просто уберем елку.

— Или так. Но хотелось бы, что бы на Рождество она все же была. Я слишком сентиментален и надеюсь получить под елкой подарок.

— Подарок вроде как уже сегодня был, если ты не понял. И да, я все же взяла седьмого января сутки, так что…

— Ты издеваешься что ли? Я же просил тебя их не брать, — несдержанно бросает Сережа, откладывая в сторону вилку. — Третьего января мало?"

"— Мне так удобнее, зато потом за меня выйдут, когда у меня начнется сессия и я не буду ни перед кем унижаться со словами: «а выйдите за меня, пожалуйста, почку за это отдам».

— За тебя и так бы вышли. И настолько мне известно, во время сессии дается отпуск.

— Ага. На бумагах и в кино. А давай мы не будем ссориться из-за какой-то ерунды.

— Не будем, — отпивая кофе, соглашается Сережа.

* * *Я не гостеприимная, да и хозяйкой меня можно назвать разве что с трудом. И совсем не милая. Вот прям совсем. Делать вид, что мне нравится Сережина семья — трудно. Актриса из меня фиговая. Мне категорически не нравится его отчим, хоть тот и обладает приятной внешностью и не менее приятным голосом. Но что-то в нем есть неприятное. А про его младшую дочурку и говорить не приходиться.