Удиви меня

Или у тебя цель использовать его как в старые времена в качестве чернил? Кстати, правильно говорить копринопсис атраментария, а не артраментария, — ну какая же скотина!

— Цель…, — перевожу взгляд на свои руки, сжимающие мерзопакостные грибы. Да, цель у меня все-таки появилась вот прямо сейчас. — Если не ошибаюсь, эти грибочки применяются в качестве мази от дерматитов и фурункулов. А у вас, Сергей Александрович, по всему телу что-то, что напоминает именно… дерматит. Поэтому, надо принимать помощь от почти девственного леса.

Какая-то секунда и я с превеликим удовольствием размазываю грибы по его груди, а затем и по щекам.

Удивительно то, что он не бьет меня по рукам и не пытается никак остановить сей неприятный момент. Стоит и стойко терпит, при этом едва заметно улыбаясь.

— Полегчало, Полина Сергеевна? — вполне серьезным голосом произносит Алмазов, убирая большим пальцем с губы кусочек гриба. Да, видимо я чуточку вошла во вкус и переборщила.

— Не сказать, чтобы очень, но мне понравилось, Сергей Александрович.

— Это хорошо, что понравилось. А теперь беги, Полина.

— В смысле?

— В прямом — беги. Считаю до десяти, и то, только потому что на тебе не кроссовки.

Если успеешь добежать до спуска с горочки — сегодня больше не пристаю. Не успеешь — буду совершать с тобой половое непотребство здесь и сейчас, в лесу.

— Ага. Так я и поверила."

"— Беги, Полина. Один, два, три, четыре… — делает многозначительную паузу, смотря на меня в упор. — Беги, дуреха, я не шучу. Пяяять…

И почему-то на протяжном «пять» я ему действительно поверила и… побежала.

Глава 14

Бежать в босоножках, пусть и на очень маленьком и вполне себе удобном каблуке, все равно оказалось малоприятным занятием.

Вообще, если уж быть честной перед самой собой — бегать я не люблю. И делаю это только для того, чтобы папе было приятно. Через несколько секунд самого худшего забега в моей жизни, я сделала ошибку, а именно — обернулась. Этой небольшой заминки хватило, чтобы в следующий момент зацепиться лямкой платья о ветку. Ладно бы просто зацепилась, но она больно оцарапала мне кожу. Это не только приостановило меня, но и отрезвило. На кой черт я повелась на этот забег?! Ну не будет Алмазов со мной ничего делать. Не такой он. Это всего лишь игра. Не будет и точка. Не припомню, чтобы когда-то была так зла на саму себя. Он играет со мной, его это заводит, а я ведусь как ребенок. Равнодушие — вот что его быстро отвадит от пристального внимания в мою сторону. Вот только, как быть равнодушной, когда я даже смолчать не могу на его слова? Это что, получается меня это тоже заводит?!

— Полиночка, ты что так быстро сдалась? — слышу позади себя насмешливый голос, но оборачиваться не спешу. Поправляю лямку от платья и, переведя дыхание, уверенно поворачиваюсь к Алмазову.